И охотник вернулся с холмов

Я вспомнил, что надо попросить благословения, склонил голову, священник быстро перекрестил мою макушку. Мы расстелили алтарный покров, расставили подсвечники, я принес складной аналой. Где-то минуту мы с этой упрямой раскладушкой дрались, но я победил и водрузил ее на середину солеи.

– А они тут все поместятся? – спросил я у отца Мак-Ги.

Он пожал плечами.

– Всегда же помещались.

– Сегодня больше народу, чем обычно. Эви с мужем и дочкой. Она сказала – они поют. И американцы.

– Поместятся, – уверенно ответил отец Мак-Ги.

 – Куда им деваться. А американцы не поют?

– Не знаю. Наверное, нет.

– Жаль.

Отец Мак-Ги расстегнул портфель, вынул Библию, слегка помятую альбу, столу, бутылку вина. Я отнес Библию на аналой – закладки были все уже на месте, – проверил тексты еще раз. Пошел и затеплил лампадку у вертепа, зажег свечи в канделябрах.

– Позови хор, – сказал Мак-Ги. – Пусть готовятся, а то налажают, как в прошлый раз. Почему Алистер до сих пор не открыл органолу?

Собрался хор – пять человек во главе с миссис Кавендиш, которая всегда с воодушевлением регентовала.

Пока отец Саймон проверял, все ли на месте, пока я помогал ему облачаться, они репетировали, пели громким сдавленным полушепотом Gloria, Gloria in exelsis Deo, а потом Puer natum in Betlehem, Aleluiah![33 - «Слава в Вышних Богу» и «Мальчик родился в Вифлееме, аллилуйя» – рождественские песнопения (лат.).]

Тихо, точно боялись ненароком разбудить этого мальчика.

Внезапно приоткрылась дверь, и в нее заглянул Дуг.

Мы встретились с ним глазами.

– Пойди поздоровайся с Мартой, – громко прошептал он.

– Потом, – отмахнулся я. – Когда вы приехали?

– Вот только что. Она хочет тебя видеть.

– Иди, иди, – сказал отец Саймон. – У нас еще есть немного времени. Дуглас, вы не могли бы сказать всем – если кто нуждается в исповеди, я готов их принять.

– Я нуждаюсь, – быстро проговорил отец.

– Ну, вот с вас и начнем. Миссис Кавендиш, Бренда, скажите, а почему вы не открыли органолу?

– Алистер не может найти ключ.

Когда я увидел Марту первый раз, я немного удивился. Она не была похожа ни на одну из прежних отцовых подружек, просто совсем другая. Не красавица, без боевой раскраски. Круглое лицо, светло-серые глаза – она скорее напоминала немку, чем итальянку. Но когда я узнал ее лучше, я понял, что отец нашел в ней и почему влюбился. Она была очень умная, очень доброжелательная и настоящая, открытая.