Друг-апрель

Он глухо выл, Аксёна он не заметил.

Аксён выбрался на перрон. На западе сквозь метель виднелись красные точки семафоров, на востоке не было ничего. Перрон был завален снегом, следов нет. Кособокий снеговик. Аксён приблизился. Снеговик смотрел пластиковыми пробками от колы и улыбался дугой из десятикопеечных монет. Без носа, только дырка. Видимо, нос вытащил Тюлька.

Снеговику было весело. Он издевался, насмехался своими десятикопеечными зубами. Аксён стащил перчатку. Сейчас зубы. И глаза. И вообще, расколет эту тупую репу, выпустит на воздух снежные мозги, потом будет прыгать так, чтобы снег к снегу…

Но он не ударил.

Вместо этого он привалился к холодному круглому боку и начал ждать.

Раньше он никогда не ждал. Разве что по мелочи. Лета, к примеру. Чтобы тепло, чтобы можно было не возвращаться домой, жить в шалаше у реки или болтаться по лесу. Чтобы в любой момент можно было заглянуть к ней в гости и отправиться куда-нибудь вместе. Или Дня Победы. В День Победы все было хорошо. Готовился стол, пекся пирог, иногда даже гости приходили.

Даже Чугун себя хорошо вел.

Но это все было не то. Настоящее ожидание оказалось совсем другое. На следующий день он проснулся и не почувствовал ничего. Снегопад продолжался, засыпало все, и выбраться из дома не получалось, Аксён провалялся весь день в койке, не вставал даже обедать, хотя Чугун наварил с утра килечного супа.

Обидно. Она была недалеко, совсем рядом, он мог дотянуться до нее легко, даже сквозь пургу. Несколько часов через снег, и все.

Если бы она уехала куда-нибудь в Америку, или в кругосветное путешествие, или в какой-нибудь Иркутск, то ему было бы легче. А сейчас он знал, что она здесь, что он может пойти…

Нет, он, конечно, мог пойти…

Не мог.

Потому что… Потому что она на него больше не смотрела.

К вечеру Аксён понял, что лучше не думать. Лучше начинать ждать.

Январь. Самый быстрый. Проскакивает так, что не успеваешь заметить.

Февраль. Холода. Жить легко – надо колоть дрова, топить печь, затыкать щели в стенах свернутыми в жгуты газетами, и все равно холод лезет из подпола, стекает с потолка, и в углу, там, где прогнило, нарастает сиреневая сосулька.

В марте будет тяжело. Станет больше солнца, потечет снег, в такую погоду ждать непросто. Но приятно. Потому что март – последний месяц. Каникулы начнутся двадцать третьего, но особо надеяться не стоит, Семиволковы могут и задержаться. Поехать во Владимир к родственникам. Или к Деду Морозу, в Великий Устюг.