Ты следующая

Еще бы! Не зря же он, в конце концов, платит бешеную абонентку на этом сайте, хотя мог бы, как раньше, на халяву смотреть постановочные ролики.

Иллюзию реального изнасилования в них вечно ломали начальные кадры с улыбающимися девахами, которым предстояло сыграть роли жертв. Леша не мог понять, зачем нужно все портить, поэтому начал наведываться на сайты вебкам-стриптиза, где каждая готова была реализовать любую его фантазию, а позже стал искать настоящие записи. Тогда-то он сюда и попал.

Между прочим, было время, когда он обходился только собственным воображением.

С каждым годом хотелось все больше и больше, а после задушевных разговоров с одним из модераторов сайта о том, как эти ролики снимают, терпеть до появления новой записи стало совсем невмоготу. Правда, кончить в последнее время было все сложнее. Вечно вот так, в самый неподходящий момент, перед глазами вставали поистине омерзительные картины.

Особенно гадкими их делало то, что девушки на них были мертвые. В своих фантазиях он никогда не заходил так далеко.

Обычно они заканчивались на пике, как, например, сейчас. Девушку, по законам жанра, уложили в позу колбаски в бутерброде, вот только на этот раз, кроме двух кусков хлеба, к ней пристроился еще и огурчик. Она завизжала и потянулась руками, чтобы вытолкнуть парней, но вместо этого получила еще два сочных овоща в кулачки.

Леша снова ощутил ладонью твердость. На этот раз он не собирался отрывать взгляд от экрана, когда раздался хлопок входной двери.

– Леша, ты дома? – послышался женский голос.

Отпустив член, он схватился за мышку и нажал на крестик, закрывая окно браузера. Пусть лучше мамка застанет его со спущенными штанами, чем увидит, на что именно он дрочит. В коридоре раздались тяжелые шаги и шорох. В ту же секунду, как Леша натянул на задницу спортивные штаны, дверь распахнулась.

– Мам, ну я ж просил звонить сначала.

– Ты здесь? – удивилась она. – А я думала, в клубе уже.

– У меня сегодня выходной, – соврал он, опускаюсь на стул, чтобы скрыть эрекцию.

Спущенные и перекрутившиеся трусы больно врезались в ягодицы.

– Да? А не часто? Только из Питера вернулся, и опять отдыхать?

– Так положено. Работа тяжелая.

– Ой, не смеши! Крути себе пластинки всю ночь да приплясывай, что там тяжелого то?

Так оно, в сущности, и было. Отличная работа, единственная, на которой он продержался дольше трех месяцев. И, между прочим, единственная, на которую его не маман устроила.