Покоя больше нет. Стрела бога

Мальчик, и не думая ничего писать, внимательно посмотрел на Оби и сказал:

– Я могу снизить тебе до два фунты.

– Как это? – удивился Оби.

– Я снизить, но нет квитанций официально.

Оби потерял дар речи. А потом просто покачал головой:

– Не глупи. Если бы здесь был полицейский, я бы тебя сдал.

Парень вылетел из каюты, не произнеся больше ни слова. Позднее Оби увидел его возле других пассажиров.

«Старая добрая Нигерия», – сказал он себе, ожидая, пока к нему в каюту явится другой чиновник.

Наконец, когда всех остальных пассажиров уже обслужили, к нему пришли.

Если бы Оби приплыл почтовым судном, Прогрессивный союз Умуофии (его Лагосское отделение) устроил бы ему в порту пышную встречу. И все-таки на собрании было принято решение организовать большой прием с привлечением репортеров и фотографов.

Приглашение направили также Нигерийскому радио, чтобы, воспользовавшись случаем, записать женский хор Умуофии, который разучил много новых песен.

Прием состоялся в субботу в четыре часа дня на Молони-стрит, где у президента была двухкомнатная квартира.

Все, как подобает, облачились в агбада или в европейские костюмы, кроме почетного гостя, который по причине жары явился в одной рубашке. Это была первая ошибка Оби. Все ожидали, что молодой человек, вернувшийся из Англии, оденется поэффектнее.

После молитв секретарь Союза зачитал приветствие. Он встал, прочистил горло и начал произносить текст, написанный на огромном листе бумаги:

– Приветственное обращение служащих и членов Прогрессивного союза Умуофии Майклу Оби Оконкво, бакалавру искусств, прошедшему дополнительное обучение в Лондоне, по случаю его возвращения из Объединенного Королевства, куда он ездил в поисках золотого руна.

Сэр, мы, служащие и члены вышеупомянутого Союза, со смирением и благодарностью передаем вам эту дань нашего признания вашей беспримерной блестящей учености…

Он говорил о великой чести, которую Оби оказал древнему городу.

Отныне Умуофия включена в союз других городов, шествующих к политическому ирредентизму, социальному равенству и экономической эмансипации.

– Нет нужды доказывать, как важно, чтобы один из наших сынов находился в авангарде этого прогрессивного движения. Народ говорит: «Наше – это наше, а мое – это мое». В нынешнюю судьбоносную эпоху, в ходе нашей политической эволюции все города и деревни соревнуются, кто скорее получит то, о чем можно сказать «мое».