Покоя больше нет. Стрела бога

Недокуренные сигареты, соответственно социальному положению курильщика, были брошены на пол и затоптаны или аккуратно отложены в сторонку с тем, чтобы докурить потом.

Кристофер обошел три-четыре стола спереди и схватил два освободившихся стула.

– Вот жулик! – усмехнулся Оби, беря один.

Биси крутилась на стуле и подпевала солисту:

Чудное платье нейлон.

Модное платье нейлон.

Крошку свою порадуй.

Ей принеси нейлон.

– Так мы пропустим отличный танец, – заметил Оби.

– Пойди, потанцуй с Биси.

А мы с Кларой постережем стулья.

– Пошли? – Оби поднялся.

Биси уже встала, взгляд ее устремился куда-то вдаль.

Ты порадуй свою крошку,

Много ей купи нейлона.

И тебя она полюбит

Раз и навсегда.

Потом опять был хайлайф. Как, впрочем, и большинство танцев. Время от времени, чтобы танцоры могли отдохнуть, выпить пива, покурить, оркестр играл вальс или блюз. Следующий танец, пока Оби и Биси стерегли стулья, танцевали Кристофер с Кларой. Однако скоро Оби остался один – Биси пригласили.

Способов танцевать хайлайф существовало столько же, сколько людей на площадке. Но при системном подходе можно было выделить три. Немногочисленные европейцы танцевали, как в немом кино. Они двигались, словно треугольники в танце, предназначенном для окружностей. Кто-то вообще почти не двигался. Мужчина крепко прижимал к себе партнершу – грудь к груди, бедра к бедрам, – так что хайлайф мог незаметно перейти в другой танец и обратно. И еще была группа активных.

Эти танцевали отдельно друг от друга, кружась, извиваясь или выделывая сложные ритмичные движения ногами и туловищем. Будто рабы, которые неожиданно обрели полную свободу. Певец поднес к губам микрофон и запел «Джентльмена Бобби»:

Я играл на гитаре йе-йе,

И меня целовала красотка.

Опечалился ейный супруг.

Отволок ту красотку в сторонку.

Не спускайте с них глаз, с ваших жен.

Берегите, родители, дочек.

За любовью пойдешь хоть куда.

Не вините, любезные, Бобби.

Аплодисменты и крики «Бис! Бис!», которыми была встречена песенка, позволяли предположить, что никто и не думал ни в чем упрекать джентльмена Бобби.

Да и за что? Играл себе на гитаре свой йе-йе, тихо, спокойно, ненавязчиво, вполне законопослушно, а тут случайная красотка вознамерилась одарить его поцелуями. С какой стороны ни посмотри, невинного музыканта упрекнуть не в чем.

Потом был квикстеп. То есть настало время выпить, покурить и вообще прийти в себя.