Черная обезьяна

И главврач, с бодунищи… Всё в кровище было, как на бойне… Трупы таскают, оцепление сразу не выставили, мы с дядей Сашей в подъезд зашли, в одной хате нашли бухло недопитое, разлили, вдарили, чё-то закурить тоже нашли, я вышел поссать, возвращаюсь – дядю Сашу не вижу… А он, сука, упал и заснул на полу. Тут как раз заглянули полицаи – и меня выгнали. Следом зашли врачи, дядю Сашу пьяного подняли – а он весь в кровище уварзался, пока валялся, – и в общую труповозку его потащили… Он проснулся – орёт… Смех!.

. Его потом в псарню таскали – думали, он из того подъезда…

Пацан попытался сплюнуть, зависла на губах слюна и долго висела, раскачиваясь.

– И что в итоге? – не сдержался я. – Кто… это… мог?

– И ни хера. Полные непонятки. Главврача и главпацика уволили сразу – хотя чё их увольнять было, с тех пор так ничего и не накопали. Живой только дядя Витя из того подъезда остался, но его в столицу увезли.

– Может быть, слухи какие-то ходят?

– Слухи? Нет. Слухи… У нас тут вечером забежали два пацанёнка с молотком – гвозди вбивали в сарайку, ну, блядь, играли.

Так выбежали с перепугу бабки с нашего подъезда, чуть не всемером, пацанков захерачили кто палкой, кто клюшкой – едва не наглухо. Детей боятся! Даже внучков перестали брать на выходные… Хотя и раньше мало кто брал… Опойки, хули… Давай ещё сигарету – и я потопал.

Дал.

Скрипнув дверью, я вошёл в подъезд, принюхиваясь. Пахло сухой помойкой.

Квартира номер один, звонка нет, дверной ручки тоже, кстати, нет.

Как её открывают – это понятно, я и сам так сделал, навалившись плечом, а вот как закрывают, когда уходят?..

Нет, разобрался – с внутренней стороны двери ручка всё-таки была и на ней висела привязанная верёвка. Тянешь за верёвочку – дверка закрывается.

В квартире было душно, на кровати спала баба при включённом телевизоре. Поправил халат на бабе и двинулся дальше.

“Другой бы изнасиловал…” – посетовал сам о себе, потягивая дверь за склизкий верёвочный хвост.

* * *

Алька как раз вымылась к моему возвращению, гудела феном, отстранённо разглядывая себя в зеркале.

Прямо в ботинках, плашмя уронил себя на широченную кровать. Минуту лежал, глядя в потолок и чувствуя, что Алька посматривает на моё отражение в зеркале.

– Как успехи? – спросила она улыбающимся голосом.

Я достал из сумки блокнот.

Итак, чем мы богаты.

Двенадцать листов мелким почерком, предложения пойти на йух не протоколировались.