Черная обезьяна

К своему счастью…

– Они только в нашей стране встречались… такие подростки? Есть известия о том, что…

– Нет таких известий. Нет! Потом, работа только началась – эти подростки поступили к нам несколько дней назад. И вообще, я, по сути говоря, имею дело с жидкостями, а не… с людьми. Так что…

Специалист вновь с неудовольствием посмотрел на Максима – и совсем раздражённо, даже не пытаясь скрыть эмоции, на меня.

На прощанье махнул полой белого халата.

Я ещё раз, словно на память, приложил руку к столику.

…Дверь.

Милаев вышел вслед за мной вроде бы покурить, но без сигареты.

Я остановился, не оборачиваясь к нему, принюхался к раскалённому воздуху. Лето в этом году сбежало из ада. Пахло дымом, валокордином, жаровней, плотью.

– Слушайте, – окликнул меня Максим, – правду говорят, что вы одноклассник Велемира Шарова?

Мой главный тоже всё время об этом спрашивает.

Неправда.

* * *

“Когда всё это кончится?” – лениво спрашивал я себя, ковыряя ключом в замке своей квартиры.

Опять заперла дверь изнутри, ненавижу эту привычку. Приходишь в родной дом и стоишь, нажав звонок, минуту иногда. Минута, блядь, это очень много.

Дверь распахнули дети, сын и дочь.

Это они закрылись, зря я ругался. Чтобы достать до замка и закрыть дверь, они вдвоём подтаскивают стул к порогу. Чтобы открыть – опять подтаскивают.

Она ростом с цветочный горшок с лобастым цветком в нём.

Он с велосипедное колесо, только без обода и шины – весь на тонких золотых спицах: пальчики, плечики, ножки – всё струится и улыбается, как будто велосипед в солнечный день пролетел мимо.

Стоят с распахнутыми глазами.

– Ты что нам купи-ил? – ежевечерний допрос.

– Вот, жвачку.

– Какая это?

– Земляничная. Земляничные поляны.

Целые поляны земляники напихали себе в рот и стоят, не уходят – вдруг у меня ещё что есть в карманах. Жуют, как две мясорубки. Глаза от напряжения круглые и умные.

Снимаю ботинки, белые носки мои выглядят так, что ими пыль с книг вытирать можно.

– Мама дома? – спрашиваю тихо.

Отрицательно крутят головами, оба, одновременно, потом сын говорит:

– Нет, ушла.

Потом дочь говорит:

– Мамы нет, ушла.

Каждый из них говорит так, как будто второго не существует. На любой вопрос – два ответа.

– А папа есть?

– Ты папа.

– Вот наш папа.

Тыкнули пальцами с двух сторон, в левое бедро и в правое.