Афганский тюльпан

И чтобы соединиться, у них есть туберкулюм антериор и фовеа дентис на атланте…

Он даже стал показывать на пальцах, как там что и куда зацепляется. Мама в ответ лишь улыбалась и выкладывала на стол из вазочки маленькие сушки с маком, которыми обозначала подсчёт терминов. Когда сын спустился по позвоночному столбу до самого низа, все сушки оказались на столе – штук тридцать с лишним (не считая десяти загнутых в начале пальцев). Затем она стала просто кивать на каждое новое слово, сказанное на латыни, перестав их подсчитывать.

Миша этого не замечал и всё шпарил, шпарил ей свежевыученные термины, не забывая про рёберные ямки, сосцевидные отростки, тазовые крестцовые отверстия и прочие анатомические особенности человеческого позвоночника. Заметив, что сушки давно закончились, он спросил:

– Сколько?

Она пожала плечами и улыбнулась:

– Мне кажется, что за сотню перевалило, сынок. Думаю, можно остановиться. Ты выиграл.

– Да мы ж не играли, – возмутился он. – Ты сказала, что не веришь…

– Я не говорила такого.

Я в принципе так не могу сформулировать. Скажем, я слегка засомневалась. Для поддержания разговора. И ты все мои сомнения рассеял, – она развела руками, а потом вернула сушки со стола обратно в вазочку. – Иначе бы как я узнала, что вы там проходите и в каком объёме. А мне, между прочим, интересно, Миша. Очень.

Сын замолчал, переваривая услышанное, потом отхлебнул горячего чаю, раздавил в кулаке сушку, которой пару минут назад мама обозначила отросток в позвонке.

– Со следующей недели череп начинаем, – задумчиво сказал он. – Надо бы попробовать в общаге его найти, чтобы заниматься помимо кафедры.

– Да, там многое можно найти, – согласилась мама.

И была права. В комнатах можно было встретить что угодно. На стенах часто висели кости рук и ног, слегка желтоватые от времени и пыли и соединённые проволочными петлями, имитирующими ход суставов. Первокурсники учили на них всякие поверхности, выемки и бугорочки, а во времена шумных вечеринок пугали трясущимися кистями друг друга, хотя впечатлить этим в общаге мединститута было нереально.

В нескольких комнатах – Миша слышал об этом – можно было договориться и взять на время череп целиком или его фрагменты. Делали черепа санитары из морга. Они вываривали в вёдрах головы бомжей, после чего на выходе получали препарат, пахнущий формалином и немного похожий внешним видом на пластмассовый.