Афганский тюльпан

– Нет, – она продолжала отрицать бесспорное для хирурга и совершенно неочевидное для неё самой. – Ногу ампутировали. Это должно было помочь. Почему всё опять так плохо?

– Всё плохо стало не сейчас, – покачал он головой, не соглашаясь с её видением ситуации. – Всё плохо было уже давно. Ампутация не принесла сколько-нибудь значимого улучшения. Организм измучен химиотерапией. На этом фоне два перенесённых инфаркта лишь ухудшают ситуацию…

Людмила Петровна смотрела на него непонимающим взглядом. Из глаз у неё вытекли слезинки.

– Положите его в реанимацию, – вдруг попросила она, перебив хирурга. – Я понимаю, да. Он умирает, – она перешла на громкий шёпот, – но в реанимации ему помогут. Я знаю, я слышала. В реанимации – там ведь лучшие врачи. Самые-самые.

Она сделала быстрый шаг вперёд и схватила его за плечо. Михаил Андреевич не предполагал, что это может быть так больно. У женщины были длинные ногти, которыми она впилась ему чуть повыше локтя в руку и потянула на себя.

– Положите его в реанимацию.

Там спасут. Там помогут. Он ведь столько всего сделал. Он помогал деньгами больным детям. Он спортивный центр открыл. Он на этой проклятой работе здоровья лишился, а ведь был сильный – спортсмен, биатлонист, мастер спорта!

Филатов как загипнотизированный слушал, не в силах освободиться от её неожиданно сильных пальцев.

– Положите его в реанимацию, – продолжила она свою мантру, чувствуя, что хирург не может вырваться. – Он ведь задыхается, а там ему дадут кислород. Я спрашивала, здесь нигде нет кислорода.

Странная больница. Люди у вас тут задыхаются. Им дышать нечем.

Она внезапно замолчала и пристально посмотрела Михаилу в глаза. Он к тому времени смирился с тем, что на плече будет синяк.

– Вы когда-нибудь задыхались? – вдруг спросила Людмила Петровна. – Так, чтобы ртом воздух ловить.

– Нет. Но это не изменит ситуацию. У вашего отца нет показаний к нахождению в реанимации.

– Как нет? – она оттолкнула его и вновь превратилась в ту дьяволицу, что горящими глазами перемещала по палате предметы.

 – Почему?

– У него декомпенсация тяжёлых хронических заболеваний, в том числе онкологического, – попытался вспомнить правильную для таких случаев формулировку хирург. – Ему показано паллиативное лечение в общей палате стационара. Или даже дома, под патронажем.

– Вы с ума сошли? – женщина развела руки в стороны, апеллируя к стенам гнойной хирургии. – Дома?

Это было всё, что она услышала. «Запоминается последняя фраза».