Жизнь после смерти. 8 + 8

И вообще, я столько лет у тебя арбузы беру, можно сказать, постоянный покупатель, а ты еще и придираешься?

Фу Третий по-прежнему улыбался, но как-то недобро, насмешливо.

– То есть купил я плохую курицу, приду с пером – мне новую дадут? Ты деревенских за дураков считаешь? Думаешь, вас тут так много, что и не упомнишь? Да будто я не знаю, где ты купила свой арбуз! Запамятовал, как же! Ладно менять пришла, да еще кусочек – на целый! Вот ты умно придумала! Своей выгоды не упустишь!

Чэнь Сучжэнь была готова сквозь землю провалиться.

Подумать только, а поначалу был так любезен! Причем ладно он – обидно, что она сама, Чэнь Сучжэнь, недооценила противника. Верно говорят: внешность обманчива. Этот Фу Третий не таков, каким кажется!

– Эх, ошиблась я в тебе, Фу Третий, – сконфуженно улыбнулась она. – На вид простофиля, а глянь-ка – хитрован какой!

Чэнь Сучжэнь была дама гордая – в сердцах даже бросила бумажку с арбузом в воду – а как иначе, самолюбие-то задето.

– Не хочешь, значит, менять? Ну и ладно! Облапошил меня – и рад? Вам, деревенским, лишь бы обмануть!

Так и осталась Чэнь Сучжэнь ни с чем, разве что побранилась всласть – в пылу спора даже корзину забыла! Фу Третий достал шест, подцепил им корзину и протянул ей – а пока прилаживал, еще и отчитал:

– Эх ты, сестрица, несправедливо говоришь! Что прицепилась-то к деревенским ни с того ни с сего? Да без нас вы давно бы с голоду померли!

– Я что, разве всех деревенских ругаю? – возразила она.

 – Я про тех обманщиков, кто нарочно неспелыми арбузами торгует!

– Да какой обман! Было много дождей, такие уж уродились.

Мы-то здесь при чем?

Этого Чэнь Сучжэнь снести не смогла:

– Если уродились плохие, чего тогда нам тащите? Дома свиней ими кормите! Смотри, в будущем году никто уж не купится на ваши уловки!

Казалось, пора бы на этом и остановиться. На улице Сяньчуншу мать Шоулая отлично знали. Для нее, если удалось поменять – хорошо, а нет – и ладно! Надо ж блюсти репутацию! И здоровье! – стоило ли из-за какого-то арбуза ходить в такую даль? Но, с другой стороны, она же не для себя их брала, а для сыночка, для Шоулая.

Именно он, вооружившись ложкой, уплетал сладкую мякоть, а Чэнь Сучжэнь доедала остальное. Поэтому она не могла в одиночку принять решение, оставлять ли дело с арбузом, – следовало спросить мнение сына.

Шоулаю было семнадцать. Наверняка вы все помните его тогдашнего: ходит вечно насупленный, на всех косится.