Фиалки по средам. Новеллы

Он поколебался минутку, а потом сказал:

– Послушайте, мадам, я хочу вам предложить одну странную вещь… Мы незнакомы, и я никак не могу рассчитывать на ваше доверие… Но если бы вам вдруг захотелось поехать со мной, я мог бы вас увезти и потом привезти обратно… Вы, наверное, музыкант?

– Да. Как вы угадали?

– А вы красивая, как мечта художника. Тут не ошибешься.

Признаюсь, этот комплимент меня тронул. В этом мужчине чувствовалась какая-то странная властность. Я понимала, что разъезжать глубокой ночью по Лондону с неизвестным мне человеком было бы неосторожно; я предвидела возможные опасности.

Но у меня просто не хватило времени, чтобы отказаться.

– Пошли! – сказала я ему. – А как мне быть с сумкой?

– Положим ее в багажник, вместе с моей.

Я не смогу назвать вам три церкви, которые мы посетили той ночью, и рассказать, что именно играл мой таинственный спутник. Помню винтовые лестницы, по которым я поднималась с его помощью, свет луны, проникавший через витражи, и изумительную музыку.

Я узнавала мелодии Баха, Форе, Генделя, но, по-моему, большую часть времени он импровизировал. И это меня потрясло. Мне казалось, что я слышу бурные излияния страдающей души. За ними следовали небесные аккорды, похожие на нежную ласку. Я словно опьянела. Я спросила этого потрясающего музыканта, как его зовут. Он ответил: Питер Данн.

– Вы, наверное, знамениты, – сказала я. – Это же дар Божий.

– Не верьте в это. Это иллюзия, навеянная ночью и временем. Я посредственный исполнитель.

Но меня вдохновляет вера, а сегодня – и ваше присутствие.

Заявление такого рода меня не удивило и не шокировало. Питер Данн был одним из тех людей, с которыми уже через несколько минут устанавливаешь удивительно близкие отношения… Он был не от мира сего. Когда мы вышли из третьей церкви, он просто сказал:

– Сейчас всего лишь полночь. Вы не хотите провести оставшиеся нам три или четыре часа ожидания у меня дома? Я приготовлю вам омлет. Есть еще какие-то фрукты.

Завтра должна была зайти домработница и все это забрать.

Я почувствовала себя счастливой, и уж раз я все вам рассказываю, то признаюсь, что в глубине души я надеялась, что этот вечер станет началом любви. Женщины в большей степени, чем вы, мужчины, зависят от колебаний своих чувств, своего восхищения. Эта божественная музыка, эта наполненная песнями ночь, эта мягкая и сильная рука, ведшая меня в темноте, – все порождало эти смутные желания.