Фиалки по средам. Новеллы

Старуха улыбнулась:

– А что, если я открою вам одно совершенно неизвестное похождение Байрона…

Эрве Марсена весь невольно подобрался, словно охотник, внезапно заметивший в кустах оленя или кабана, словно биржевик, которому вдруг открыли, какие акции подскочат на бирже.

– Совершенно неизвестное похождение Байрона? Да разве это мыслимо, леди Хемптон, когда написаны груды исследований?

– Пожалуй, я преувеличила, назвав его совершенно неизвестным, потому что имя героини уже упоминалось биографами.

Я имею в виду леди Спенсер-Свифт.

Эрве разочарованно скривил губы:

– Ах вот кого!.. Да-да, я слышал… Но ведь об этой истории никто ничего не знает наверняка.

– Дорогой господин Марсена, разве о подобных вещах можно вообще что-нибудь знать наверняка?

– Конечно, леди Хемптон. В большинстве случаев мы располагаем письмами, документами. Правда, порой письма лгут, а свидетельства не вызывают доверия, но на то и существует критическое чутье исследователя…

Обернувшись к своему собеседнику, леди Хемптон поглядела на него в старинный лорнет:

– А что вы скажете, если я предоставлю вам дневник леди Спенсер-Свифт (ее звали Пандора), который она вела во время своей связи с Байроном? И письма, которые она от него получала?

Молодой француз вспыхнул от удовольствия:

– Я скажу, леди Хемптон, как говорят индусы, что вы – отец мой и мать моя.

Благодаря вам я напишу книгу… Но у вас действительно есть эти документы?. . Простите мой вопрос… Все это настолько невероятно…

– Нет, – ответила она. – У меня этих документов нет, но я знаю, где они находятся. Они принадлежат нынешней леди Спенсер-Свифт, Виктории, моей подруге по пансиону. Виктория до сих пор никому не показывала этих документов.

– Почему же она вдруг покажет их мне?

– Потому что я попрошу ее об этом… Вы еще плохо знаете нашу страну, господин Марсена.

Здесь на каждом шагу вас подстерегают тайны и неожиданности. В подвалах и на чердаках наших загородных вилл хранятся истинные сокровища. Но владельцы ничуть ими не интересуются. Вот когда кто-нибудь разоряется и дом продают с молотка, архивы выходят на свет божий. Если бы не предприимчивый и упорный американец, обнаруживший пресловутые бумаги Босвелла, они так и остались бы навсегда в ящике от крокетных шаров, где их спрятали.