Сестры Шанель

Вместо этого я вернулась в парк, завернутая в слои тончайших кружев, словно была чем-то хрупким, о чем нужно заботиться, чем можно дорожить. Шляпа, украшенная миниатюрным садом, царственно сидела на моей голове, пока я, легко покачиваясь, плавно двигалась по тропинке, а рядом со мной красавец gentilhommes нес бесполезную трость. Я была еlеgante. Я была героиней мелодрамы Декурселя. Я была Кем-то Лучше.

Гораздо легче мечтать, когда точно знаешь, о чем.

ШЕСТЬ

– Что ты творишь? – взвизгнула я и уставилась на Габриэль, сидящую в тусклом свете монастырского чердака среди кружащихся в воздухе пылинок.

Следуя совету Эдриенн, мы спрятали «Танцовщицу из монастыря» под половицей, а сейчас моя сестра распарывала швы и выдирала из книги страницы.

– Ш-ш-ш, – сказала она, оглядываясь на дверь. – Тебя слышит весь Центральный массив. Расслабься. Я делаю это для нас. Так мы сможем читать, когда захотим. – Она взяла несколько листочков, сложила и сунула в карман. – Мы возьмем их с собой в класс, во двор, да куда угодно.

Мы спрячем их в наших тетрадях для сочинений и в учебниках истории. Наставницы ничего не заподозрят. Понимаешь, Нинетт? – Озорная улыбка заиграла на ее губах. – Мы будем читать целый день!

Мы. Потребовалось не так много времени, чтобы Габриэль поддалась чарам Декурселя.

Итак, мы переложили страницы повествований о преданности и преследованиях в Житии Святых более земными страстями от Декурселя. Он был нашим учителем, а не святые и не монахини. Мы читали на переменах.

Мы читали во время отдыха. Мы читали при любом удобном случае, и нас даже ставили в пример другим девочкам.

– Маргарита, перестань пялиться в пространство! – говорила мать-настоятельница. – Посмотри на Габриэль, как сосредоточенно она читает.

Или:

– Пьеретта, проснись! Твоя книга упала тебе на колени! Почему бы тебе не поучиться у Антуанетты?

Мы не рассказали Джулии-Берте о нашей тайне. Она слишком рьяно следовала правилам и, мучимая чувством вины, могла не сдержаться и признаться во всем.

Но по ночам, перед сном, я забиралась к ней в постель, и рассказывала истории из жизни монастырской танцовщицы, и молилась, чтобы ей, как и мне, вместо ужасов снились балерины, красивые графы и любовь с первого взгляда.

Как и обещала Эдриенн после quatorze juillet, в августе нас пригласили в Клермон-Ферран на День Успения, в ноябре – на День Всех Святых, в декабре – на Рождество и в феврале – на Сретение.