Анну. Спасение рода Дарков

Даже не хотя этого, но предал… Подлец… Обманул свою единственную любовь и пал так низко, что уже не подняться…

Но нет! Я поднимусь! Ведь я человек! Я всё, всё исправлю! И Анну достигнет своей мечты! Чего бы мне это не стоило! Души, жизни – плевать! Всё отдам…

Где-то в далеке протяжно и тоскливо завыл волк, но, я слышал лишь плачь души своей любимой.

– Прости меня, Анну, – что было сил заорал я в темноту и, наконец, горькие слёзы полились из моих глаз.

Волчий вой на секунду стих, но затем вновь прорезал тишину.

И в нём, кроме горечи, я уже различал робкую, но надежду.

***

Не знаю, Сколько времени прождал я Анну на своём «космодроме». Иногда мне казалось, что дни тянутся, словно целые годы, слагаются в эпохи и уносятся куда-то далеко-далеко, за горизонт. Много раз я уже совсем терял надежду и собирался уйти, но какая-то неведомая сила, идущая от самого сердца, мягко осаждала меня на место: «Жди… Надо терпеливо ждать… Она обязательно придёт…». И она пришла. Мягко выпрыгнула из густой травы на середину примятой поляны, грациозно села и заглянула прямо в мою изболевшуюся душу своими жёлтыми проницательными глазами.

– Здравствуй, Дима. Знаешь, не смотря на то, что ты сделал, я всё равно скучала по тебе. И хоть у нас, волков, это не принято – радоваться не добыче – очень, очень рада тебя видеть.

– Здравствуй, Анну, – мне так хотелось кинуться ей на шею, обнять её тёплую шелковистую шкуру, зарыться в неё носом и молить, молить, молить о прощении. Но я этого не сделал, а лишь проговорил, – Я тоже по тебе очень скучал.

А потом… Потом мы просто сидели и болтали, болтали обо всём. Анну рассказывала, как охотилась на зайцев и куропаток, я слушал и смеялся. Мне снова, впервые за долгое-долгое время было радостно и спокойно. Я опять был счастлив. От того, что Анну, моя милая, любимая «волчица» была рядом. И неважно, что вскоре она уйдёт навсегда. Я был счастлив от того, что через несколько мгновений сделаю счастливой её, исполню её мечту. Я знал как. Ведь всё очень просто.

Воображение – великая сила. А если чего-то очень хочешь, то неподвластного просто нет. А я очень хотел искупить свою вину пред Анну. Ведь я любил её. По-настоящему любил…

Сколько даётся человеку воображения? Ни кто не знает. Но точно одно, что запасы его не безграничны. И если на что-то потратить их сразу, то родится великое-великое чудо, но породивший его останется безучастным. Ведь у него воображения уже не останется. А с ним и эмоций, и чувств… Ну и пусть.