«Не убивайте чудо!» и другие рассказы

Они это пережили.

Они не раздражаются, как я, по мелочам, и не мчатся куда-то в бессмысленной суете. Потому что, пройдя боль, страх и ужас, они познали, что настоящую цену в этой жизни имеют только любовь и вера. И они действительно стоят перед Богом. Потому что как никто знают, что все в Его руках…

«Носки, чашки, Игорь с Дашей… Не знаешь, чему завидуешь, – говорил мне тогда отец Евгений. И добавлял: – Слава Богу, ты не знала горя. И у тебя есть все для счастья. Так цени! Живи! Люби! Радуйся! Эх, люди, люди…»

Бомж, просфорница и ботинки

Живет в городке N бомж по имени Василек.

На самом деле его зовут Василий, а Васильком его прозвали лет пятнадцать назад за одноименный цвет лица по причине постоянного пьянства. Последний раз я видела его прошлым летом у магазина. Он был уже не васильковый, а фиолетовый, весь опухший и больной, – удивительно, что вообще еще живой.

Я попыталась с ним поздороваться, ведь мы были раньше знакомы, но он не узнал меня. Только бессмысленно и как-то сквозь меня посмотрел своими мутными, заплывшими глазами.

И страшно закашлялся – так что на губах выступила кровь. Было ясно, что жить ему осталось совсем немного.

А когда-то давно Василек побирался у местного храма. Там мы часто и виделись. Вел он себя тихо, прилично. В благодарность за милостыню говорил: «Спаси Господи!» – и умело крестился, хотя в церковь не зашел ни разу. Был он к тому же единственным на тот момент бомжом в городке. Поэтому его никто не гонял и подавали, по провинциальным меркам, немало.

Хотя и знали сердобольные прихожане, что врет Василек, когда утверждает, что собирает исключительно на пропитание и лечение.

На лечение (у него уже тогда было что-то с легкими) ему уже раза три давал денег отец Евгений. И собственноручно сажал на электричку до ближайшей нормальной больницы. Василек же, как рассказывали очевидцы, сходил на следующей станции и топал в магазин за спиртным. А потом, со слезами на глазах, опять являлся на паперти.

Но его все равно жалели.

Кормили и продолжали подавать. И люди, и батюшка. Последний выгонял его из притвора только тогда, когда бомжик приходил вдрызг пьяным. «Это храм Божий, имей благоговение!» – говорил он строго.

В общем, все к Васильку как-то привыкли, и он был «неотъемлемым атрибутом» того маленького прихода. Но был у бездомного пьянчужки в том храме злейший враг – просфорница Варвара Васильевна.

Рассказывали, что в свое время она была жутко идейной коммунисткой.