Голос пойманной птицы

Они таращились на меня, разинув рты. Сестра не сводила с меня глаз. Она покраснела, закрыла рот руками.

– Я победила! – выкрикнула я и принялась бегать вокруг братьев.

Никто мне не ответил. Тогда я остановилась, уперла руки в боки и повторила:

– Я победила!

Пусть только попробуют мне возразить. Но они промолчали.

Тишину нарушил стук шагов по крыше и дикий вопль сестры:

– Форуг, прячься!

Но поздно: мать все видела. Она подошла ко мне, замахнулась, рявкнула:

– В тебя опять джинн вселился?

Я увернулась, припустила к лестнице и помчалась вниз, перепрыгивая через две ступеньки.

Сердце выскакивало из груди. На середине лестницы мать настигла меня, схватила за рукав и сказала:

– Никогда так больше не делай, слышишь? Никогда!

Щеки мои пылали, но не от боли, а от унижения. Я плакала до вечера, но когда ночью мы с Пуран вспоминали эту сцену, то хохотали так, что у нас разболелись бока. Соревнование, лица мальчишек, то, как мать лупила меня на глазах братьев и сестры, – с каждым повторением история обрастала драматическими подробностями.

Я давным-давно поняла, как приятно нарушать правила, но лишь в тот день познала большее удовольствие: рассказывать истории.

Мать натерпелась из-за моего крутого нрава. В Иране дочерей воспитывают тихими и послушными, я же росла упрямой, шумной, дерзкой. Примерная дочь должна быть набожной, скромной и опрятной; я была порывистой, неряшливой и любила перечить. Себя я считала ничем не хуже братьев – ни смекалкой, ни отвагой. В детстве, когда мы с Пуран играли в саду, нам частенько доставалось от мамы за то, что мы вымазались в грязи.

Кроткую, готовую разреветься от малейшего упрека Пуран мама только журила, но стоило ей заметить ссадину на моем локте, царапину на колене или испачканное платье, как она хватала меня за руку, давала пощечину или шлепала по заднице.

Она подолгу размышляла над тем, почему я никого не слушаюсь, и чаще всего приходила к выводу, что в меня вселился злой дух, джинн. На Ноуруз, Новый год[14 - Новый год в Иране начинается 21 марта – с праздника Ноуруз.

], я пробиралась в гостиную, набивала рукава платья фруктами и сластями, которые мама приготовила для гостей, часть брала себе, остальное делила между братьями и сестрами. Обнаружив, что я краду угощение, мать закрыла меня на балконе. Я кричала так громко и долго, что мама испугалась, как бы не услышали соседи: пришлось ей отпереть дверь и впустить меня обратно в дом.

– Опять в нее джинн вселился!

Джинн.