Потерянные слова

Мистер Митчелл посмотрел через мое плечо на листочки, разложенные на столе. Темная прядь волос упала ему на глаза. Он откинул ее назад, но масла для волос было слишком мало, чтобы удержать ее на месте.

– Прислуживание, – прочитал он.

– Лиззи прислуживает, – сказала я.

– Да, это так.

– Но папа говорит, что для меня будет неудачей стать служанкой.

Мистер Митчелл посмотрел на папу. Тот пожал плечами и улыбнулся.

– Когда ты вырастешь, Эсме, я думаю, ты сможешь делать все, что захочешь, – ответил мистер Митчелл.

– Хочу стать лексикографом.

– Ну что же, это хорошее начало, – сказал мистер Митчелл, указывая на листочки.

В Скрипторий вошли мистер Мейлинг и мистер Балк, обсуждая слово, о котором они спорили накануне. Потом пришел доктор Мюррей в черной широкой мантии. Я переводила взгляд с одного мужчины на другого и старалась определить их возраст по цвету и длине бород. У папы и мистера Митчелла они были короткими и темными, а у доктора Мюррея седеющая борода доходила до верхней пуговицы жилета.

Длина бород мистера Мейлинга и мистера Балка была средней. Раз они все уже пришли, мне пора исчезнуть. Я залезла под стол и стала ждать падающие листочки. Очень хотелось, чтобы меня нашло еще одно слово. Но этого не случилось. Впрочем, когда папа отправил меня к Лиззи, мои карманы не были пустыми.

– Еще один секрет, – сказала я, показав Лиззи маленький листочек.

– Можно ли мне разрешать тебе выносить секреты из Скриппи?

– Папа сказал, что это дубликат.

Там есть еще один такой же листок.

– Что тут написано?

– Что ты должна прислуживать, а я – вышивать, пока какой-нибудь джентльмен не захочет на мне жениться.

– Правда? Тут так написано?

– Наверное.

– Тогда мне нужно научить тебя вышивать.

– Спасибо, Лиззи, не надо, – ответила я. – Мистер Митчелл сказал, что я смогу стать лексикографом.

В последующие дни я, как обычно, помогала папе разбирать почту, а затем залезала под стол и ждала падающих слов.

Но когда они падали, их сразу же подбирал кто-то из помощников. Через несколько дней я забыла, что нужно поджидать слова, а через пару месяцев забыла и о сундуке под кроватью Лиззи.

Апрель 1888

– Туфли? – спросил папа.

– Блестят, – ответила я.

– Чулки?

– Подтянуты.

– Платье?

– Чуть-чуть короткое.

– И узкое?

– Нет, в самый раз.

– Уф! – сказал папа, вытирая лоб.

Он посмотрел на мои волосы.