Потерянные слова

В полумраке моего укрытия читать было сложно, и я переползла туда, где в просвете между двумя стульями сверкали пылинки.

Я поднесла листочек к свету. Черные чернила на белой бумаге. Восемь букв. Первая – B, похожая на бабочку. Остальные буквы я проговорила, как учил папа: O – круглая, как апельсин, N – от слова night, D – от слова dog, M – это доктор Мюррей, A – от слова apple, I – от слова ink, D – снова dog. Буквы я произносила шепотом. Первая часть сложилась легко: bond. Вторая часть не сразу получилась, но потом я вспомнила, как A и I читаются вместе.

Maid.

Это слово – bondmaid[1 - Невольница. Здесь и далее перевод с английского, если не указано иное.]. Под ним, как клубок ниток, переплетались другие слова. Я не смогла понять, были ли они цитатой, присланной по почте, или их написал кто-то из помощников доктора Мюррея. Папа говорил, что они часами сидят в Скриптории для того, чтобы разобрать каждое новое слово и внести его в Словарь. Эта работа была важной еще и потому, что давала мне возможность обучаться, питаться три раза в день и становиться прекрасной молодой леди.

Все эти слова, сказал он, были для меня.

– Вы каждое слово внесете в Словарь? – спросила я однажды.

– Нет, некоторые пропустим, – ответил папа.

– Почему?

Он задумался.

– Они просто недостаточно значимые.

Я нахмурилась.

– Слишком мало людей написало о них доктору Мюррею, – пояснил папа.

– А что случается с пропущенными словами?

– Они возвращаются в ячейки. И если информации о них недостаточно, мы потом выбрасываем листочки.

– Но ведь слова могут забыться, если не попадут в Словарь.

Папа склонил голову набок и посмотрел на меня так, будто я сказала что-то важное.

– Да, могут.

Так я выяснила, как выбрасывают слова, поэтому аккуратно сложила bondmaid и спрятала в карман платья.

Секунду спустя под стол заглянул папа.

– Ну, беги, Эсме! Лиззи ждет тебя.

Я посмотрела сквозь все ножки – стульев, столов, людей – и увидела юную служанку Мюррея. Она стояла в проеме двери. Длинное платье было туго повязано на поясе, но сверху и снизу все равно оставалось слишком много ткани.

Лиззи жаловалась мне, что ей еще расти и расти, пока платье станет впору. Когда я смотрела на нее снизу вверх из-под стола, мне казалось, что она одета в маскарадный костюм. Я проползла между всеми ножками и бросилась к ней.

– В следующий раз заходи и ищи меня. Так веселее! – предложила я ей.

– Там мне не место, – она взяла меня за руку и повела к большому ясеню.