Буддист

Там, где проходит граница между двором и дорожкой, растет ревень, который мы собираем, чтобы бабушка уварила его с корицей и апельсинами. До того, как Shell Oil выкупила окрестные месторождения и мы начали переживать, что какая-нибудь цистерна с нефтью может взорваться и тогда оранжевое пламя до небес поглотит бабушку вместе с домом, отец собирал в полях дикую спаржу и бабуля готовила ее в сливочном соусе. Отцу нравилось любое блюдо со сливками: мы часто ели копченые мясные чипсы в сливках на тосте, которые, по словам отца, в армии называют дерьмом на корочке.

Мне нравилось проводить выходные с бабушкой и дедушкой. Дедушка был пьяницей и грубияном, но доставалось только бабуле. Иногда он брал меня с собой в ближайший бар, а порой мы просто смотрели телик и ели ананасовый щербет, посыпанный арахисовой стружкой. Бабушкина и дедушкина любовь необременительна, как беззаботный роман, – в противовес запутанной драме домашней жизни с матерью и отцом.

Родители ладили, но мое детство на Оукдейл-авеню скорее напоминало несчастливый брак. Если перейти от метафор к реальной жизни, полагаю, сейчас у меня всё наоборот: беззаботный брак, несчастливый роман.

Эта фотография служит напоминанием о том, какой должна быть любовь – открытой и безусловной. Искрящаяся самость, полная принятия и благодарности улыбка тому, кто снимает. Радость взаимно любящего взгляда. Детскость, которая порой перетекает в инфантильность, – знаю, со мной непросто, но я всегда любила в открытую.

К счастью, Кевин тоже. Я думаю о некрологе, который прочитала в интернете вскоре после смерти Кэти Акер. Его написал ее бывший лондонский любовник, которого Кэти обвиняла во всех смертных грехах и которого ненавидели все ее друзья, – но мне его воспоминания показались довольно трогательными. Он писал, как самозабвенно Кэти отдавалась прикосновению – подобно ребенку или животному. И это совсем не удивляет, если знать ее тексты, ее потрясающую способность подключаться к каким-то первичным, глубинным пространствам и перемещаться по ним, как по земле.

Меня сбивают с толку люди, чья любовь – сложное чувство, которое то выдается понемногу, то придерживается, чья любовь – это одержимость контролем. Люди, которые приносят так много боли, что в конечном счете тебе уже не важно, любят они тебя или нет, просто хочется, чтобы эта боль исчезла.