Короткие гудки (сборник)

Но рядом Ванечка, и все можно перетерпеть, даже концерт для фортепьяно с оркестром.

Отношения развивались. Грянул первый поцелуй, как летний гром. Сердце стучит у горла, сейчас выскочит. И тут в комнату входит тетя Рая. Вернулась с работы.

Зюма и Ванечка отпрянули друг от друга, лица перевернуты.

Тетя Рая посмотрела на них и спросила:

– Что это с вами?

Они молчат. Что тут скажешь? Первый поцелуй – вот что с ними.

Через неделю был второй поцелуй. А третьего не было. Ванечка допустил роковую ошибку.

Он и Зюма начали целоваться, сидя на диване, и в этот момент с улицы приперся Семик.

– А что это вы тут делаете? – нагло поинтересовался Семик.

– Иди вон и закрой за собой дверь, – грубо предложил Ванечка.

Ангел Семик вытаращил на Ванечку свои ясные очи. С ним так не разговаривали. Он удивился и перевел глаза с Ванечки на Зюму, ища поддержки. Зюма отстранилась от любимого и проговорила четко:

– Сам иди вон и закрой за собой дверь.

Ванечка удивился в свою очередь и тоже вытаращил на Зюму золотистые глаза.

С ним тоже так не разговаривали. Он не поверил своим ушам. Его офицерская честь и мужское самолюбие перечеркнули остальные чувства и желания.

– Ты действительно хочешь, чтобы я ушел? – перепроверил Ванечка.

Встал выбор между братом и ухажером, между любовью и любовью. Семик – родная кровь, маленький, не самостоятельный, от нее зависящий. А Ванечка – взрослый парень с торчащим пенисом, без Зюмы не пропадет. Он ее легко заменит. Была одна, стала другая.

В сумме ничего не меняется. И Зюма его тоже заменит со временем. А брат – незаменим.

– Вон, – повторила Зюма.

Ванечка ушел. Зюма заплакала. Семик возрадовался. Он победил.

Заменить Ванечку оказалось нелегко, все остальные кавалеры не шли ни в какое сравнение. Но Зюма ни о чем не сожалела. Она не могла связать себя с человеком, который не любит ее ребенка. А Семик был именно ребенок, сыночек, родная кровь.

Следующие женихи не набирали проходного балла. Один не нравился Зюме, другой не нравился Семику – тухляк.

У третьего уши слишком низко, от четвертого воняет горохом. Пятый – жадный, приходит с пустыми руками, ни цветочка, ни конфетки.

Семику не нравился ни один. Он ревновал сестру. Зюма была его личная собственность, и никто не имел права черпать ее расположение. Иначе ему, Семику, достанется меньше или не достанется ничего. Он придирался, капризничая. Пока не вырос.

Семику исполнилось восемнадцать лет.