Минувшей жизни злая кровь

Обидно было умирать в марте 1945-го – война-то кончается! Но опять отделался ранением. И выжил!! Надеялся, что после Победы сразу демобилизуют. Но поговаривали, что самых молодых могут командировать на Дальний Восток воевать с самураями.

Однако с Японией справились и без него, а Юра оказался военным комендантом в Станиславе, под Львовом, где пришлось повоевать с «лесными братьями», которые зверствовали на этой земле, не щадя никого. Орден Красной Звезды он получил именно там. И все же мысленно он видел себя уже на гражданке.

Все его сослуживцы ждали увольнения в запас, строя планы на мирную жизнь. Юра уже написал домой, что его обещали отпустить вскоре после Нового года. Он видел себя идущим по поселку в распахнутой шинели и в кубанке набекрень, из-под которой выбивается задорный кудрявый чуб, а прохожие оглядываются на его поблескивающие на груди награды и восторженно ахают. И может, кто-то из ребят вернулся… И, конечно, школьные подружки посмотрят на него уже не как на мелочь пузатую… Но вот теперь возникли новые обстоятельства… Сообщить родителям о его скороспелой женитьбе или огорошить их на пороге дома?

Родные у Юры непростые: папа, сын известного московского парикмахера, которому в числе немногих евреев было даровано царским указом право покинуть черту оседлости и поселиться в Москве, рано остался сиротой.

После пятого класса петербургского реального училища он вынужден был сам зарабатывать на жизнь репетиторством, трудился корректором в разных типографиях, где и напитался революционными идеями, а в 1918 году поступил на курсы Реввоенсовета и четверть века прослужил в органах. В Гражданскую воевал в Первой Конной, в 20-е годы работал в ЧК в Киеве, на Дону и Кубани, а затем выполнял спецзадания в Германии, Дании и Персии. В 30-е – 40-е работал в ОГПУ Белоруссии и Москвы, а затем его назначили одним из руководителей Дмитровлага, строившего канал Москва-Волга. Пришлось ему поработать и помощником прокурора Москвы, и юридическим консультантом в Раменском. Когда началась Отечественная война, вступил добровольцем в истребительный батальон, но к концу 1941 года его призвали управлять лагерями – в Заполярье, затем в подмосковных Люберцах. После войны, в конце 1945-го, он вышел на пенсию по инвалидности и депутатствовал в своем районе. Мама Юры – бывшая курсистка, была типичной женой военного – куда он, туда и она. К тому же они евреи. Как и сам Юра. А невеста – русская.

Их быстро расписали, и Зойка приобрела новую звучную фамилию.