Ищу человека (сборник)

 – Коммунистическая партия и ее ленинский Центральный Комитет…

– Все ясно, – говорю, – узнайте, состоит ли она в партии?

– Состоит, – ответила Белла.

– Давно?

– Со вчерашнего дня.

– Момент, – сказал Жбанков, наводя фотоаппарат.

Линда замерла, устремив глаза в пространство.

– Порядок, – сказал Жбанков, – шестерик в кармане.

– А корова? – удивилась Белла.

– Что – корова?

– По-моему, их нужно сфотографировать рядом.

– Корова здесь не поместится, – разъяснил Жбанков, – а там освещение хреновое.

– Как же быть?

Жбанков засунул аппарат в карман.

– Коров в редакции навалом, – сказал он.

– То есть? – удивилась Белла.

– Я говорю, в архиве коров сколько угодно. Вырежу твою Линду и подклею.

Я тронул Беллу за рукав:

– Узнайте, семья большая?

Она заговорила по-эстонски. Через минуту перевела:

– Семья большая, трое детей. Старшая дочь кончает школу. Младшему сыну – четыре годика.

– А муж? – спрашиваю.

Белла понизила голос:

– Не записывайте… Муж их бросил.

– Наш человек! – почему-то обрадовался Жбанков.

– Ладно, – говорю, – пошли…

Мы попрощались. Линда проводила нас чуточку разочарованным взглядом. Ее старательно уложенные волосы поблескивали от лака.

Мы вышли на улицу. Шофер успел развернуться. Эви в замшевой курточке стояла у радиатора.

Жбанков вдруг слегка помешался.

– Кыйк, – заорал он по-эстонски, – все! Вперед, товарищи! К новым рубежам! К новым свершениям!

Через полчаса мы были у реки. Шофер сдержанно простился и уехал.

Вечер был теплый и ясный. За рекой багровел меркнущий край неба. На воде дрожали розовые блики.

В дом идти не хотелось. Мы спустились на пристань. Некоторое время молчали. Затем Эви спросила меня:

– Почему ты ехал в Эстонию?

Что я мог ответить? Объяснить, что нет у меня дома, родины, пристанища, жилья?.. Что я всегда искал эту тихую пристань?.. Что я прошу у жизни одного – сидеть вот так, молчать, не думать?..

– Снабжение, – говорю, – у вас хорошее.

– А вы? – Белла повернулась к Жбанкову…

– Я тут воевал, – сказал Жбанков, – ну и остался… Короче – оккупант…

– Сколько же вам лет?

– Не так уж много, сорок пять. Я самый конец войны застал, мальчишкой. Был вестовым у полковника Адера… Ранило меня…

– Расскажите, – попросила Белла, – вы так хорошо рассказываете.

– Что тут рассказывать? Долбануло осколком, и вся любовь… Ну что, пошли?

В доме зазвонил телефон.