Аромат изгнания

Она возвращалась к радостям детства. Обоняние у нее всегда было исключительное. Благодаря этому дару, унаследованному от Ноны, ее с малых лет одолевали бурные эмоции. Помимо игры в запахи она привыкла с детства убегать в душистые грезы, рожденные из повседневности. Теплый хлеб, клей и цветы, трава после дождя, мазут… Сны наяву успокаивали. Талин улавливала все запахи – безмолвные, безымянные, скрытые, на которые никто не обращал внимания. Она запирала их в своей памяти. Некоторые из них иногда пробуждались спустя годы.

Талин всегда поражалась, с какой точностью они раскрывались. Как будто время защищало их, сохраняя живыми.

Снова ощущение отсутствия. Ноны больше не было на Земле. Она никогда не вернется. Талин положила ладони плашмя на стол и сосредоточилась на дыхании. «Какой запах у горя?» – спрашивала она себя. Металлический, жгучий, ледяной. Разные запахи теснились в ее памяти. Запах асфальта после дождя смешивался с душком заплесневелой губки, старого ранца, найденного однажды в шкафу, прозрачной пластмассы летних сандалий и потеков мазута, оставленных пароходами на пляжах ее детства.

Только запахи во всей их непохожести могут выразить и сделать выносимой боль. Она нашла аромат горя по Ноне. Она будет вспоминать его всякий раз, когда взгрустнется. Так она делала всегда. Каждое событие, хорошее или плохое, ассоциировалось для нее с особым запахом, живым запахом, защищавшим ее от злого мира и от собственных эмоций. Она научилась воспринимать события носом.

Она знала, что скоро придется освободить дом Ноны, расположенный в верхней части Бандоля. Бабушка хотела бы, чтобы это сделала она, только она. Пока она была не в силах туда вернуться. Ключи лежали в сумке, но перспектива оказаться там повергала ее в ужас. Она представила себе запахи пустого дома. Железо, скисшее молоко, застоявшаяся вода, разбитые яблоки в саду на бледной траве…

Где ты, Нона?

Дверь мастерской открылась.

– Талин, можешь утвердить дизайн «Золотой Луны»?

Жереми, арт-директор предприятия, разложил картинки на прямоугольном столе.

Его длинные волосы были схвачены обручем, он надел потертые джинсы и одну из своих любимых футболок с надписями. «Be free» золотыми буквами: «Будь свободным». Нона любила свободу, и те, кто работал на нее, должны были быть собой.

– Как тебе? – спросил он.

Флакон темно-синего стекла с золотым ободком, сверху опаловый кабошон.