Аромат изгнания

6

Я завела привычку бродить по дому и обнаружила, что через две смежные двери могу попасть в кабинет деда, когда он проводил там совещания. Притаившись между этими дверьми и глядя в дырочку, я видела как на ладони всех его собеседников. Однажды я ощутила в кабинете непривычное возбуждение. Прильнув глазом к дырочке, я увидела перед дедом нескольких очень недовольных мужчин. Каждую весну административный совет назначал несколько дюжин служащих для подсчета скота во всем округе, чтобы собирать ежегодный налог, составлявший изрядный доход.

Присутствовавшие мужчины сердились на деда за то, что он помог членам совета – мусульманам назначить своих на высокие посты, тогда как христиане вообще не попали в список. Дед выслушал их жалобы, не сказав ни слова. По мере того как они излагали свои доводы, я все больше возмущалась. Почему он не помог им? Он всегда говорил о справедливом равенстве во всем, но несправедливость его поведения была очевидна! Дед попросил слова, и ему пришлось ждать несколько минут, пока все замолчали.

– Моя политика с турками состоит в том, чтобы щадить их чувства. Я не могу потрафить армянину, если предварительно не окажу услугу двум или трем туркам.

Присутствующие мужчины зароптали еще сильнее, но деду удалось добиться тишины.

– Назавтра после назначения мусульман я представил туркам список из десяти армян, которых горячо рекомендовал, чтобы они тоже вошли в совет. Благодаря настояниям этих мусульман, назначению которых в совет я способствовал, кандидатуры десяти армян-христиан были приняты все до одной.

Эти слова встретили недоверчивым молчанием. Дед зачитал вслух десять имен. Напряжение отпустило, и некоторые из присутствовавших извинились, что до такой степени сомневались в нем.

На следующий день мы пошли в сиротский приют. Я искала глазами Жиля, но его нигде не было. Я задала вопрос деду, не решившись обратиться непосредственно к настоятельнице. Он спросил ее за меня.

– Жиль так плохо себя вел, что пришлось оставить его в классе после уроков.

Это очень мягкое наказание для демона, которым он одержим, – ответила она, поджав губы.

– Но, дедушка, я написала для него стихотворение! Мне непременно надо его увидеть! – шепнула я деду.

Он изложил нашу просьбу настоятельнице, та – нахмурилась, но все же уступила. Могла ли она в чем-то отказать основателю приюта? Она сама провела нас в класс. Жиль сидел, склонившись над партой. Он поднял голову, услышав скрип открывающейся двери.