Аромат изгнания

– Ну и?

– Я держался стойко, ты меня знаешь. И пригласил ее поужинать.

– Она согласилась?

– Конечно нет! Она ушла, пригрозив разорить меня. Потом я принес ей конкрет вместе со своими извинениями, которые она не приняла. Твоя бабушка была настоящим ураганом. Смерчем. Стоило ей войти в комнату, она втягивала все на своем пути. А уходя, она оставляла за собой огромную пустоту.

– Да, я знаю… – прошептала Талин. – Ты так любил ее…

– Зачем говорить в прошедшем времени? – улыбнулся Теодор. – Ладно, довольно пережевывать воспоминания! Хочешь что-нибудь съесть?

– Да, с удовольствием.

Теодор достал из холодильника коробку яиц.

– Ты примирилась с желтками? – спросил он смеясь.

– По-прежнему нет.

– Тогда белковый омлет!

Они вместе приготовили салат из соцветий огуречника, продолжая разговор и смеясь. Теодор как никто умел рассказывать смешные и пикантные анекдоты. Впервые после смерти бабушки Талин провела хороший вечер. В дом Ноны она вернулась в одиннадцатом часу. Погруженная в свои мысли, вошла на веранду и повернула выключатель.

Вспыхнули розовые лампы, залив помещение теплым светом. Звонок телефона привел ее в себя. Она поколебалась, увидев номер, высветившийся на экране мобильного, и нехотя ответила.

– Где ты? – почти кричал Матиас. – Я звонил тебе не меньше трех раз.

– В Бандоле.

– Ты ведь должна была остаться на этот уик-энд в Париже.

Талин не ответила. Какая-то часть ее еще была в Мараше с Луизой и ее родными, а другая – с Теодором. Она устремила взгляд на французское окно и окуталась запахом гелиотропов, чтобы почувствовать себя в безопасности.

– Талин, я с тобой разговариваю. Ты меня слышишь?

– Да…

– Когда ты вернешься?

– Понятия не имею.

– Как это?

Матиас прилетел из Нью-Йорка и хотел, чтобы она была дома. Так было всегда. Он постоянно уезжал, мотался в командировки во все концы земного шара… А Талин должна была подстраиваться под его график и быть дома всякий раз, когда он возвращался в Париж. Она находила это несправедливым, но всегда подчинялась.

Сегодня вечером впервые это стало ей невыносимо.

– Ты же знаешь, как я люблю, когда ты дома, когда я возвращаюсь, – говорил Матиас. – Садись на поезд и возвращайся.

Талин напряглась.

– Нет.

– Я думал, тебе хочется меня увидеть.

– Я не могу вернуться. Мне надо остаться здесь.

– Ты в доме?

Она не хотела, чтобы он это знал, почему-то чувствуя потребность защититься.

– Да, – нехотя ответила она.