Погода

Но потом в библейском лагере посмотрели кино. Отец вознесся на небо, и от него осталась лишь жужжащая электробритва. Мы не сомневались, что мама попадет в рай, но что, если мы останемся? Что, если вернемся домой, а там пусто? Встретит ли нас Стейси Громовержец?

«Бог прибрал», – так говорят. Как будто Бог – уборщик с метлой.

* * *

Генри и Кэтрин пришли на ужин. Она принесла букет гигантских подсолнухов, и я пытаюсь найти подходящую вазу. Ее, кажется, пугает, что у нас дома столько книг. «И вы все это читали?» – спрашивает она.

А потом заводит разговор со слов: «Мы живем в беспрецедентные времена».

Бен колеблется. У него сложные отношения с технологическим прогрессом. Он программист и пишет развивающие видеоигры. Но кандидатскую защищал по античной литературе. Два года не мог найти работу и научился кодить.

Решаю ответить за него. Припоминаю историю о Лукреции, более-менее подходящую к случаю. Он жил в первом веке до нашей эры, но жаловался, что среди его современников слишком много бездельников, подверженных страстям.

У них то страшная паника, то апатия. Кэтрин смотрит на Генри, потом на меня. «Я имела в виду политику», – говорит она.

* * *

У мистера Джимми бывают приступы говорливости. Сегодня он рассказал, как отвозил старую машину сына на свалку через реку, и там гигантские прессы ее раздавили. «Это надо видеть», – сказал он. Он попытался поднять кусочек сплющенного металла, но тот оказался тяжелым и не сдвинулся ни на дюйм.

«А эти машины подняли его, как перышко!» Я говорю, что однажды эти прессы взбунтуются и всех нас расплющат. Ему нравится моя шутка. Он улыбается. «И придет за нами большая клешня», – говорит он.

* * *

Мы с Сильвией идем на шикарный ужин с бизнесменами из Кремниевой долины. Некоторые из них донатят ей на подкаст; она надеется уговорить их спонсировать ее новый фонд. Фонд будет заниматься восстановлением популяций диких животных. Но бизнесменов такие вещи не интересуют.

Более перспективно, по их мнению, возрождать потерянные виды. Это можно сделать с помощью генной инженерии, они уже изучают вопрос. Их интересуют лохматые мамонты. И саблезубые тигры.

Почему-то меня сажают далеко от Сильвии. По соседству сидит технооптимист. Он объясняет, что современные технологии перестанут казаться странными, когда поколение, родившееся до их появления, состарится и перестанет на что-либо влиять. То есть умрет, думаю я.