Погода

В кино всегда грядет страшная катастрофа, и предотвратить ее может только один человек – тот, от которого меньше всего ждешь геройства.

После кино гуляем в парке. Он встретил девушку. Но думает, что ничего не получится. Она совсем на него не похожа. Вскоре до меня доходит, что они даже не ходили на свидание. «А ты хочешь встречаться с кем-то, кто на тебя похож?» – спрашиваю я. Генри смеется: «Боже упаси».

Когда я впервые попала к Сильвии на лекцию, та рассказывала об ассортативном спаривании. Люди спариваются с себе подобными – депрессивные с депрессивными и так далее.

Проблема ассортативности в том, что на первый взгляд выбор кажется правильным. Как будто находишь замок, к которому твой ключ подходит идеально, дверка открывается, и ты попадаешь в комнату. Но хочешь ли ты провести в этой комнате всю жизнь? Вот в чем вопрос.

Рассказываю брату, что мы с Беном всегда обращаем внимание на разные вещи. Например, однажды я пришла домой, а он подходит ко мне радостный и говорит: наконец их сняли! Кого сняли, спрашиваю.

Оказалось, на фасаде нашего дома три года были строительные леса, а теперь их сняли. А я на прошлой неделе рассказываю ему про парня из квартиры 5C, а он говорит: погоди, какой торговец наркотиками?

* * *

Прихожу домой. Собака просит дать ей кубик льда. Я даю, и она возит миску по всей кухне. «Как прошел день?» – спрашиваю Бена. Тот поводит плечами. «Работал. Стирал».

На столе свидетельства его подвига – башня сложенного чистого белья. Вижу в ней свою любимую рубашку и не самые застиранные трусы.

Иду в спальню и надеваю их. Чувствую себя человеком.

На третий день после свадьбы королева Виктория написала: «Мой дорогой Альберт помог мне надеть чулки. Потом я смотрела, как он бреется, и это было прекрасно».

Звонит мама и говорит со мной о свете, виноградных лозах и хлебе на живой закваске.

* * *

В семь утра Илай играет с собакой в резиновую лягушку. Я забираю ее и кладу на холодильник. «Пора! Бери рюкзак!» – кричу я. Собака подозрительно смотрит на меня, положив голову на лапы.

Быстро провожу расческой по волосам Илая. Тот морщится и убегает. «Пора! Надевай ботинки!» – кричу я. Наконец мы выходим.

Миссис Ковински пытается сказать мне что-то про лифты, но мы пробегаем мимо. Идти десять кварталов. Я иду слишком быстро и тащу Илая за руку. Так нельзя, я знаю, но если он опоздает, мне потом на работе длинную очередь стоять.

Последний забег через детскую площадку, и мы успеваем.