Элена знает

И Элена думает и знает, что это не могло вдруг разом перемениться даже в день Ритиной смерти. И пускай никто ее не слушает, пускай всем плевать. Раз ее дочь нашли на колокольне в дождливый день, значит, кто-то затащил ее туда, живую или мертвую. Кто-то или что-то, ответил Элене инспектор Авельянеда, полицейский, который ведет Ритино дело. Почему вы сказали «что-то», инспектор? Что еще за «что-то»? Да так, сам не знаю, ответил Авельянеда. Не знаете – не говорите, отчитала его Элена.

Ее обнаружили мальчишки, которым отец Хуан поручил залезть наверх и позвонить в колокола перед семичасовой мессой.

Они спустились с воплями и помчались по центральному проходу в ризницу. Отец Хуан не поверил им, а ну пошли отсюда, черти, но мальчишки стояли на своем и силой потащили его с собой на колокольню. Тело болталось на веревке, а веревка – на той самой балке, к которой крепился бронзовый колокол. Неизвестно, каким чудом эта потрепанная веревка выдерживала Ритин вес достаточно долго, чтоб ее настигла смерть. Ее забыли на колокольне вместе с несколькими деревянными досками во время последней чистки купола, как Элена выяснила позже, читая материалы дела. Боже ты мой, прошептал отец Хуан и, хотя сразу же узнал Риту, не произнес ее имени, будто бы не узнал, поднял стул, валявшийся прямо под телом, и влез на него, чтобы пощупать Ритин пульс. Она мертва, сказал он, хотя мальчишкам это было ясно: они множество раз играли в мертвецов, в полицейских и грабителей, они стреляли и убивали понарошку и потому точно знали – женщина, висящая под колоколом, не притворяется. Отец Хуан отвел их обратно в ризницу той же дорогой, но на сей раз заставил перекреститься и легонько преклонить колени, проходя мимо алтаря, где лежали уже освященные облатки. Обождите здесь, сказал он, а я вызову полицию. Он попросил комиссара, чтобы полицейские приехали после мессы: прихожане уже заходили в церковь, и ему не хотелось отменять службу, тем более что был праздник Тела и Крови Христовых, праздник Пресвятой Евхаристии, четверг, следующий за Днем Святой Троицы, и потом, комиссар, этой женщине уже никак не помочь, разве что молитвами. Комиссар пообещал ему не прерывать мессу. Мертвый уже мертв, отец, или, вернее сказать, мертвая, а для людей это будет удар, жуткий удар, уж лучше пускай спокойно себе разойдутся по домам и узнают обо всем завтра наутро. А что семья? Вы их знаете, отец? Семьи у нее нет, комиссар, только мать, она очень больна, уж не знаю, как она это примет.