Стыд

Подальше от всякой любви убежать.

Однажды вечером Омар-Хайам (уже восемнадцатилетний юноша, похожий на арбуз) пришел домой и объявил Чхунни, Муни и Бунни, что получил место и стипендию в лучшем медицинском колледже в Карачи. Сестры, чтобы скрыть горечь скорой разлуки, принялись суетливо отгораживаться от нее, выстроив баррикаду из самых ценных вещей, картин, украшений – они собрали их по всем необозримым комнатам. Наконец около их любимого дивана-качалки выросла целая пирамида.

– Стипендия – это замечательно, – изрекла младшая матушка.

 – Но и мы в состоянии кое-что дать нашему мальчику, раз он вступает в самостоятельную жизнь.

– Ишь, что еще за стипендию твои доктора придумали! – возмутилась Чхунни. – Будто нам нечем за твое образование заплатить! Пусть катятся подальше со своей милостыней! У твоих родных денег хватит!

– Честных денег! – подхватила Муни.

Так и не убедил Омар матушек, что зачисление в колледж со стипендией – большая честь и неразумно отказываться. Так и отправился он на станцию, набив карманы банкнотами от ростовщика.

На шее у него висела гирлянда из ста одного цветка. Аромат только что сорванных цветов напрочь отбивает стародавнее, с тухлинкой, воспоминание о башмачной гирлянде, лишь чудом не оказавшейся на его собственной шее. Одурманенный цветочным ароматом, он забыл рассказать матушкам последнюю новость: таможенник Заратуштра совсем свихнулся у себя в пустыне – воистину пустыня, раз и поживиться нечем. Он взял за привычку залезать нагишом на тумбу, не замечая зеркальных осколков, в кровь ранивших ноги. Сиротливо воздев руки к солнцу, он заклинал светило спуститься на землю и опалить ее очищающим пламенем. Эту новость принесли на городской базар кочевники. По их мнению, так горячо и истово взывал он к светилу, что, похоже, добьется своего – пора готовиться к концу света.

Последним, с кем разговаривал Омар-Хайам, покидая обитель стыда, оказался некий Чанд Мохаммад, позже он вспоминал:

– Когда я с этим толстяком заговорил, жара его еще не мучила, зато после разговора он прямо дымился.

Чанд Мохаммад был продавцом льда. Он подбежал к Омару в ту минуту, когда тот, все еще во власти бесовского наваждения (не отпускавшего со дня поездки на границу), втаскивал свое тучное тело в спальный вагон.

– Жаркий сегодня день, сахиб, – обратился к нему Чанд. – Без льда не обойдетесь.

Тяжело дыша, толстяк мрачно бросил:

– Проваливай! Может, найдешь дурака, который купит твою мороженую воду!

Но Чанд не сдавался.