Только сегодня

Когда мы вернулись в машину, мама лишь проронила:

– Ну, дела.

Во время скоротечной поездки к дому Дила я успела спросить, почему и Дил, и его родители были в куртках с дырками.

– Так еврейский народ обычно показывает свою скорбь, – пояснил папа.

В доме все зеркала были завешены простынями. Помню, что пахло вареными яйцами.

– Давай пойдем в мою комнату, – предложил Дил.

Я была рада убраться из гостиной с ее странной атмосферой.

– Ты сильно расстроен? – спросила я, когда мы оказались в его комнате.

– Да.

– А почему ты оставил Бена одного в ванне?

Дил растерянно пожал плечами:

– У меня на пальцах появились старушечьи морщины. Захотелось просто уйти.

– Но ведь нельзя оставлять детей в ванне одних. Они могут захлебнуться и умереть в воде высотой шесть дюймов.

Дил заплакал.

Я поспешила его успокоить:

– Папа сказал, что ты не виноват.

– А моя мама говорит совсем другое, – прохныкал Дил. – Она кричала: «Смотри, что ты наделал!»

– Но ты же ничего не делал, да?

– Я просто хотел вылезти из этой ванны! – задыхаясь, прокричал Дил.

 – Мы просидели там целую вечность, и никто не собирался забирать нас.

Я подхватила с кровати плюшевого медвежонка и поднесла к его лицу.

– Не плачь, Дилан! – прорычала я низким голосом.

Дил нахмурился, но плакать перестал.

Я заставила медвежонка поцеловать Дила.

– Давай поиграем в фильм, – предложил Дил.

История с игрой в фильм началась примерно за год до этих событий. Наши родители отправили нас в мою комнату смотреть видик, пока сами ужинали в гостиной.

Я выбрала кассету с замысловатым названием, чтобы впечатлить Дила, так как он вступил в период верования «все бабы дуры». Фильм оказался очень скучным. Люди в строгих костюмах говорили о деньгах и сосредоточенно перемещались по коридорам. Мы, естественно, ничего не понимали, но никто не хотел признаваться в этом. И вдруг ни с того ни с сего главный герой оказывается наедине с женщиной в одних трусиках и лифчике и начинает ее целовать. Затем он снял с нее лифчик, трусики и принялся целовать ее между ног. Далее он разделся сам, и теперь они вдвоем кувыркались на кровати, издавая смешные звуки и обливаясь потом. Я знала, что это называется сексом.

– Они занимаются сексом, – объяснила я Дилу.

Он захихикал и прошептал:

– У меня пипка взбесилась!

Я испугалась.

– Покажи, – попросила я.

– Не-е.

Фильм снова вернулся к мужчинам в костюмах, болтающих о деньгах.

– Перемотай, – попросил Дил.