Когда закончится декабрь…

Неумело смешивая краски, краснея от смущения и неуверенности, дрожащей рукой набросаю брови, нос, глаза…

Сосредоточившись, наморщив лоб и напрягая обманчивую, ускользающую память, перепробую все краски, пытаясь добиться нужного оттенка… Трону кистью красный цвет, словно ягоды рябины в первый мороз, перемешаю с нежно-розовым, как ранняя утренняя заря, и добавлю малинового, словно сок зрелой ягоды. Это губы. Чувственные, нежные, страстные…

Ну, вот… И я стала художницей. Я закрою глаза и напишу наугад тебя снова.

Я нарисую любовь…»

Запечатав письмо в конверт, она украдкой подложила его в рюкзак доцента и, трепеща от ожидания, побежала на лекции.

Прошло дней пять. Реакции на эту песнь любви не последовало. Глаша, потеряв терпение, опять взялась за перо. Поздно ночью она, подложив под спину подушку, сочинила новое послание. Настоящую оду терпению, надежде и любви…

«Научусь вязать… И свяжу тебе свитер.

Найду черную нитку, толстую, плохо скрученную – это тоска.

Глухая, густая, сумрачная… Решительно потянусь за серым клубком – это скука. Тягучая и противная. Возьмусь за зеленую нить, яркую, сочную, мягкую… Это надежда на счастье, на свидание и встречу. Аккуратно выберу из корзинки синий клубок, соединю с бирюзовым. И свяжу мечту. Нежную, светлую, чистую… Как твои глаза.

Улыбнусь. Неплохо получается. Осталось совсем немного…

Робко прикоснусь к красной нити… Вывяжу огненный узор в самой середине. Это радость. И Любовь.

Обязательно научусь вязать… И свяжу тебе свитер. Разноцветный, как наша жизнь…»

Закончив писать, Глаша долго сидела, слушая биение сердца. Сомневалась, страшилась, но все же решилась. Она долго носила послание в кармане кофты, выбирая удобный момент, но все не получалось. То на кафедре кто-то сидел, то ранец доцента оказывался закрытым, то он уехал на конференцию на неделю.

Истосковавшись за эти неимоверно долгие семь дней, она совсем позабыла об осторожности.

С утра вошла на кафедру и, улучив момент, сунула конверт в карман пиджака, висящего на стуле. Вылетела в коридор, облегченно вздохнув, но тут же с ужасом увидела, что ее любимый идет по коридору сосем в другом пиджаке. Сомнений быть не могло: она положила письмо в пиджак профессора, читающего курс по лингвистике.

Не в силах больше выносить тяготы неразделенной любви, Глафира позвонила Евгении. Та приехала сразу и с порога пустилась в нравоучения.