Когда закончится декабрь…

Моя Женька уже столько машин поменяла, что я даже все и не припомню!

– У нее страсть такая? – удивленный Павел покачал головой. – Довольно редкая для женщин.

– Да какая там страсть? Просто она ездит неаккуратно, а водителя брать не хочет, чтобы не платить. Вот и придумала: как только зацепит машину или ударит, тут же на новую меняет, пока срок гарантии не закончился. Хитрюга такая!

Павел, слушая Глашу, исподтишка разглядывал ее. Она, бесспорно, ему нравилась. Было в ней что-то такое настоящее, чего сейчас уже почти и не сыщешь: неподдельная искренность, легкость и что-то еще, что можно назвать одним словом – натуральность.

Женщина не кокетничала, не рисовалась, не хотела казаться лучше, чем была. Непритворность, естественность и безыскусственность скользили в ее взгляде, жестах и фигуре.

Она не выглядела чрезмерно полной, но была в том деликатном состоянии, которое называют аппетитным и пикантным. Ее пухлые щеки, лицо и руки не казались толстыми и, тем более, не лоснились от жира, но сияли здоровьем, притягательностью и вызывали несомненную симпатию.

Глаша представлялась этакой искусительницей, сошедшей с полотен великого Рубенса, ее полнота манила и возбуждала здоровый аппетит. Хотелось ее обнимать, целовать прохладные щеки и смотреть, и слушать, и восторгаться…

Поймав себя на этих мыслях, Павел ничуть не смутился. Он не видел ничего предосудительного в том, что умел разглядеть в женщине ее изюминку.

– А вы знаете, Глафира, у моего сына такие же волосы, как у вас… Рыжие-прерыжие!

– Да вы что? – Глаша, не отрывая взгляда от дороги, улыбнулась. – Здорово. Хотя я всегда считала это своим недостатком. Меня повсюду дразнили. В школе – рыжей, конопатой, в институте – морковкой и лисицей, во дворе – рыжиком. Да и на улицах я иногда ловила насмешливый взгляд. А потом ничего, привыкла. Но вы не рыжий, значит, это жена ваша одарила сына таким цветом?

– А жены у меня нет.

Да и не было еще никогда.

– Как это? А сын откуда?

Павел задумчиво поглядел в окно, словно вспоминая давно минувшие дни:

– А это наш новогодний подарок, – он вдруг нежно улыбнулся. – Я Матвея усыновил. Прямо под новый год домой принес. Он у нас приемный.

Глаша вдруг так резко нажала на тормоз, что машина, остановившаяся, как вкопанная посреди дороги, сильно дернулась, громко визжа тормозами.