Разоблаченная Изида. Том I

Если верить свидетелям, Конт расхохотался в лицо Бабинэ при одном только высказывании последним мысли, что стуки спиритуалистических сеансов производятся «бессознательно чревовещанием!» Эта последняя теория достойная сестра-близнец «бессознательной мозговой деятельности», заставила многих из наиболее скептических академиков краснеть. Ее нелепость была слишком очевидна.

«Проблема сверхъестественного, – говорит Гаспарин, – такая, как ее представляли в средние века и каковою она предстала перед нами – не из тех, которыми можно пренебречь… Ее обширность и величие не могут оставаться незамеченными никем.

В этой проблеме все очень серьезно – и зло и средство от него, суеверный рецидив и физический факт, которому суждено победить последнее» [125, Предисловие, с. 12 и 16].

Далее он решительно высказывает следующее мнение к каковому он пришел, будучи к этому вынужден неопровержимостью манифестаций, как он сам говорит

«Количество фактов, которые требуют себе места под светом истины, настолько увеличилось в последнее время, что неизбежны два последствия: или область естественных наук должна расшириться, или же сверхъестественное настолько расширится, что не будет пределов» [125, т.

i, с. 244].

Среди множества книг против спиритуализма, вышедших из католических и протестантских источников, ни одна не произвела более потрясающего эффекта, чем труды де Мирвиля и де Мюссе «La Magie au XIXme Siиcle» [104], «Moeurs et Pratiques des Dйmons» [101], «Hauts Phйnomиnes de la Magie» [100], «Les Mediateurs de la Magie», «Des Esprits et de leurs Manifestations» и т.

 д. Они содержат наиболее энциклопедическую биографию Дьявола и его бесов, какая когда-либо появлялась для услаждения добрых католиков после средних веков.

По мысли авторов тот, кто был «лжецом и убийцей с самого начала», был также и главным свершителем спиритуалистических феноменов. Тысячами лет он возглавлял языческую теургию; и это опять был он, когда ободренный увеличением ересей, неверности и атеизма он снова появился в наши дни.

Французская Академия на это возвысила свой голос в общем вопле возмущения, а мосье де Гаспарин даже почел это личным оскорблением.

«Это есть объявление войны, „поднятие щитов“, – писал он в своей объемистой книге опровержений. – «Труд Мирвиля – настоящий манифест… Я был бы рад видеть в нем выражение строго персональных взглядов, но поистине это невозможно.