Недо

Не настолько здоровая, чтобы по ночам мерзнуть, ждать кого-то, а потом ехать неизвестно с кем или прямо в кабине…

– Только это остановило? Не морально-нравственные принципы?

– И принципы тоже, я не блядь по характеру и к сексу отношусь спокойно. Тоже в мать, она рассказывала, что к тридцати только… Ну, как сказать…

– Вошла во вкус?

– Типа того.

Грошев хмыкнул со сведущим видом:

– Видишь ли, Юна, это зависит от того, какие попадаются мужчины. Ибо мужчины наши, отечественные, в этих вопросах очень ленивы и нелюбознательны.

Они думают о себе, не понимая элементарной вещи: чем больше женщине ты дашь, тем больше от нее получишь. И это целая наука.

Юна вдруг засмеялась. И смеялась все громче. Хохотала уже.

– Что? – спросил Грошев.

Юна продолжала хохотать. Не могла успокоиться, хлопала ладонями по столу, сгибалась, чуть не стукаясь лбом, вытирала слезы.

– Водички? Или еще водки? – спросил Грошев.

– Воды, да…

Грошев подал ей воды в стакане, она выпила, постучала ладошкой по груди.

– В чем причина смеха? – поинтересовался Грошев.

– Да так, бывает. Я смешливая.

– И все-таки?

– Обидишься.

– Это невозможно. Я никогда ни на кого не обижаюсь. Ну?

– Да в поезде, когда ехала, ко мне подсел один… В возрасте уже, за пятьдесят, наверно.

– Как я?

– Ну да. А у меня настроение никакое, а он… Типа, чё как, чё куда, чё такая красивая, а невеселая? Я вежливо молчу, старость уважаю, сразу по морде не бью, а он все доебывается, а сам мне руку на коленку.

Я ему: дедушка, а не охуел ли ты? Сел быстро от меня подальше, пока я проводнице не сказала! Он перебздел сразу же: тихо, тихо, какая нервная девочка, я, блядь, из лучших побуждений!

– Я похож на дедушку, который с тобой заигрывал?

– Не похож, я просто вспомнила и рассмеялась, как эта, а я, когда смеяться начинаю, не могу остановиться. Нервы типа.

А ведь девушка не ошиблась, появились в голосе Грошева если не заигрывающие, то кокетливые нотки, – он сейчас вспомнил, как говорил о науке любить женщин, и услышал памятью, с какой потешной игривостью это звучало.

– Рад, что у тебя развито чувство юмора, – сказал он.

– Проехали, давай зальем.

Она подставила стопку.

Грошев налил ей и себе.

Выпили.

Юна стала опять равнодушной. Устала после смеха. Смех ведь для любого живого существа, в том числе млекопитающих, – дело неестественное, его освоил человек, пойдя против природы, смех требует слишком много усилий и отдыха после этих усилий.