Недо

А Юна не стала пить, спросила:

– Что-то страшное случилось, да?

– Ты догадливая. Ее положили в роддом. Роды были трудные, сделали кесарево сечение, занесли инфекцию, сепсис, смерть.

– Ничего себе!

Теперь и Юна выпила.

– А ребенок? Не пострадал?

– Нет. Девочка. Отец на похоронах рыдал как безумный.

– А ты видел?

– Все видели, из нашего класса многие пришли.

– И ты рыдал?

– Нет. Я умереть хотел. На кладбище кусты были, я туда ушел, упал и лежал. До ночи лежал, потом пешком в город шел, домой.

Часа три шел.

– Да… Печально.

– Не то слово. И я после этого никого так не любил. Можешь ты это представить – ежедневное ощущение счастья? Каждую минуту. Будто под наркотиком. И так пять лет. И я потом всю жизнь искал что-нибудь похожее. Ошибался, опять искал. И вот отсюда, Юночка, мой стереотип. Я с любой женщиной говорю так, что кажется, будто я ухаживаю, заигрываю, а на самом деле это прорывается что-то… Постоянный поиск, понимаешь? И даже не обязательно женщина нравится, но…

– Авансом? На всякий случай?

Грошев усмехнулся:

– Авансом?

– Это моя подруга так говорит, – объяснила Юна.

 – У нее тоже стереотип, но наоборот. Она влюбилась, а он ее заставил аборт сделать, и она теперь любого мужика авансом ненавидит. Чтобы не ошибиться. А ты как бы авансом любишь, да?

– Не люблю, а ищу, – уточнил Грошев.

– И не нашел?

– Ты здесь кого-то видишь?

– Но ты же был женат, не один жил все время?

– Был. Неоднократно. И всегда по любви.

– А я не влюблялась еще ни в кого.

– Ты говорила, жила с кем-то.

– Это другое, просто устраивали друг друга.

– Точное слово. Если в наше время говорили: я ее люблю, она меня любит, то теперь – она меня устраивает, он меня устраивает.

– Вот не надо: я люблю, она любит! Если вы такие все про любовь были, то чего же никто друг с другом не живет? У меня из подруг никого нет, чтобы у них отец с матерью не развелись.

– Юночка, у нас с тобой разговор слепого с глухим. Или наоборот. Если ты ананас не пробовала, я тебе его вкус объяснить не сумею.

– Пробовала.

– Не придуривайся, ты понимаешь, о чем я. Влюбишься – тогда поговорим.

– Если так мучиться, как ты, лучше не надо. У нас с матерью кошка была, долго, пятнадцать лет, а потом ослепла, мы ее усыпили и ревели потом целую неделю. Мать сама уже умирает, а за кошку переживает – смешно.

– Зря усыпили, – сказал Грошев.

– Почему?

– Ты не поверишь, у меня рассказ есть на эту тему.