В свободном падении

Точно не в сетевом заведении; осознавая статус, я бы освободил ее от необходимости отвечать: «Королева», – на вопрос, что написать на стаканчике, и слышать окрик: «Королева!» – на все кафе, когда заказ будет готов. Представляю, как она произносит:

–?Ах, какая неловкость.

А я отвечаю:

–?Вы королева, как вы можете смущаться?

Мы гогочем, потягивая пряное что-то с чем-то там. Или в кафешку попроще, без французского пафоса и людей, которые приходят с ноутбуками и в наушниках, чтобы «писать». Или в столовую где-нибудь в Финсбери Парк, со строителями в светоотражающих жилетах с разложенными перед ними газетами, оставленными на полу касками и в темных ботинках с металлическими носками.

Когда бы мы зашли, они сказали бы: «Доброго денечка, вашество». И совершенно проигнорировали бы меня.

– Нет, я не пил чай с королевой, – отвечает Майкл. Таксист смеется.

Они проезжают город; дом за домом, выстроенные в аккуратные линии, ряд за рядом, словно детали лего. Снаружи удивительно ясно; возможно, здесь светит какое-то другое солнце.

Все такое кристально четкое, очищенное. Майкл слушает непрерывную болтовню таксиста, лишь изредка говоря «ага» или «правда?», чтобы поддержать беседу.

– Вот и приехали. – Таксист тормозит у бордюра и ставит счетчик на паузу. – Выходит сорок долларов.

Майкл вытаскивает из кармана банкноты, похожие на деньги из «Монополии», и отдает.

Таксист желает ему всего хорошего и говорит:

– Только не теряй здесь голову… или теряй! – и сам же над этим смеется.

Я на месте.

Майкл отправляет сообщение, стоя в демонстративном ожидании у дверей двух магазинов.

– Привет! – раздается за его спиной. Он оборачивается и видит женщину. Выглядит она точно как и звучит: энергичная, активная, любящая жизнь, как будто есть ради чего ее жить, только он не в курсе.

Она протягивает руку и представляется, но Майкл даже не пытается запомнить имя. Зачем вообще запоминать чьи-то имена? В другой руке у нее большой одноразовый стакан из сетевого кафе (с французским пафосом) и звонкая связка ключей.

Он пожимает ей руку.

– Идемте за мной.

Она ведет, он идет следом, его шаг равен трем ее. Они входят в многоквартирный дом. В ее рыже-русой шевелюре мелькают светлые пряди, на ней рваные джинсы с потертостями. Они говорят о погоде, что он и не представлял, насколько здесь тепло. Женщина рассказывает о засухе в Калифорнии, о том, что дождь совсем не помешает.