Три желания

Для этого она завела специальную записную книжку в твердой обложке. На первой странице помещалось «Заявление об основных принципах личной миссии» и основные долго-, средне- и краткосрочные задачи в главных областях ее жизни: работа, семья, друзья.

Она любила свою записную книжку. Зачеркивая очередную выполненную задачу – сделано, сделано, сделано! – она испытывала чувство глубокого удовлетворения.

Но совсем недавно она начала ощущать легкие уколы паники, как только приступала к новому списку.

Она ловила себя на непродуктивных мыслях вроде: а что, если физически невозможно все это сделать? Иногда ей казалось, что все люди в ее жизни, точно стервятники, только и делали, что отрывали от нее куски мяса и требовали еще, еще, еще!

Вот совсем недавно позвонила университетская подруга и стала жаловаться, что Лин совсем пропала, а Лин хотелось крикнуть в ответ: «Некогда мне. Не понимаешь, что ли: не-ког-да!» Но вместо этого она составила подробную таблицу своих друзей, распределив их по важности (близкий друг, просто друг, знакомый), с колонками «обед», «ужин», «кофе», звонки и письма «просто узнать, как ты».

Если бы только сестры узнали о ее «Таблице управления друзьями», они бы ее не пощадили.

Она смотрела из окна своего кабинета на бирюзовую гладь воды и думала, какой ее увидела журналистка из того издания. Когда она вошла в элегантный кабинет Лин с видом на залив, от зависти у нее сами собой поджались губы.

В определенной степени Лин понимала ее чувства. У нее было все: обожающий муж, великолепный ребенок, головокружительная карьера – и она, черт побери, заслужила все это! Она вкалывала всю жизнь и хорошо разбиралась в своем деле – короче говоря, была эффективной!

Но бывали дни, как тогда, когда Джемма позвонила ей прямо из ванной, и Лин начинала задумываться: а что было бы, будь она менее эффективной? Что было бы, если бы у нее на уме было бы только одно: когда и как прыгнуть в постель к очередному кавалеру? А бывало, как сегодня, что голову будто стискивали мощными тисками.

«Поговорить с К. о Д.». О боже!

Никакой сдвиг парадигмы не помог бы справиться с огромной дозой католической вины.

Когда Лин исполнился двадцать один год, кто-то включил в ее жизни третью скорость, да так и забыл выключить. По крайней мере, так она чувствовала.