Будни ветеринарного врача. Издание 2-е, исправленное и дополненное

Позволять ей жить дальше равнозначно жестокому обращению с животным, однако женщина меня как будто не слышит:

– Поджелудка это, говорю Вам! У моей прошлой кошки было то же самое! Шесть лет прожила, а потом – бах! И поджелудка отказала!

Зашибись. Выходит, это уже вторая, угробленная тобой кошка. Моя ты «дорогая»!

– Нельзя кормить кошку одним мясом и рыбой – в таком рационе слишком много белка, – говорю я. Эта информация уже не поможет данной кошке, но, возможно, убережёт последующих. – И лечебный корм без диагноза давать нельзя, тем более так долго.

– Поджелудка! – словно заведённая, кричит женщина.

Да ёб твою мать же, а! Вдо-о-ох! Медленно, в уме, считаю до десяти, но на цифре «три» срываюсь:

– Из того, что я вижу, это скорей всего почки! Если есть сомнения, давайте возьмём анализы крови.

«…Но это лишние расходы», – внутренний голос проговаривает фразу, которая следует автоматически.

На анализы женщина соглашается, как и на однократную капельницу. Закон подлости: кому это надо – не уговоришь, а тут уже без вариантов – и вдруг согласна…

Беру кровь.

Затем тихонечко вливаю в кошку минимум жидкости, чтобы облегчить ей тот период жизни, в течение которого будут делать анализы, – кошка совершенно безучастна и даже не сопротивляется, как могла бы. Пока я медленно нажимаю на поршень шприца, у женщины звонит телефон.

– Алё? – кричит женщина на всю клинику в трубку телефона. – Привет! Я с Муськой в клинике. Поджелудка у неё! Я же говорила.

Надо было сказать: «Терминальная стадия поджелудки». Когда уже я начну находить общий язык с клиентами?

– Позвоните вечером по поводу анализов, – устало говорю напоследок, написав короткое назначение: «Предварительный диагноз: Терминальная стадия ХПН. Рекомендована эутаназия».

Провожаю их до дверей.

Дальше мужчина с догом на стрижку когтей; забираем переноску с кошкой, на кастрацию, – больше в очереди никого.

– Аля, зови следующих!

В кабинет заходит странная женщина – в бордовом балахоне, с чёрным котёнком на руках.

Её руки покрыты ранками и трещинами, похожими на детские цыпки. Скидывает с головы капюшон: волосы красные, дикий пугающий взгляд и лицо в крови, – в целом как будто не человек пришёл, а оборотень.

– Что случилось? – спрашиваю я, стараясь не смотреть ей в лицо.

– Да вот, – женщина ставит котёнка на стол и, спохватившись, прячет руки в рукавах балахона.

– Мальчик? Девочка?

– Я не знаю.