Будни ветеринарного врача. Издание 2-е, исправленное и дополненное

Одна Эмма – рядом, держит чашку с разведённым для клизмы раствором – кому-то же надо быть в эпицентре событий.

– Да, – отвечаю Гостю, – купите ещё две бутылочки и заодно резиновую спринцовку. Большую.

– Живо чтоб! Мухой! – подгоняет его женщина. – Тут и так быстро работать не научились! Бардак, безобразие!

Да уж куда нам быстро, да ещё и работать, мисс Пассивная Напомаженная Агрессия! Гость кидается в иномарку, разворачивается на пятачке земли и исчезает за поворотом. Возвращается он ещё быстрее, чем раньше.

Ключи на всякий случай оставляет в машине – и вот напрасно, как оказалось – случай ждать себя не заставил.

– Аптекарша странно на меня посмотрела, – говорит Гость задумчиво, вручая мне бутылочки и спринцовку на вытянутых руках.

Оставляю это без комментариев: ох, её можно понять.

Новые и новые клизмы, фонтаны ароматной жидкости, – с резиновой грушей всё происходит быстрее и эффективнее. Однако, это не спасает мои ноги, обутые в сандалии: тонкая ткань сияюще-белых с утра носков не в силах защитить от бурных собачьих потуг и последующих испражнений.

Когда новая порция говняной жижи попадает на мои несчастные ноги, стекая со штанин, со стороны женщины раздаётся:

– Две минуты и как хотите!

– Не мешай. Ты видишь, работают люди? – осаживает её мужчина.

– Я опаздываю на педикюр! – взвизгивает она.

«А у меня свидание после работы», – мысленно парирую ей в ответ.

И зачем только мы так договорились? От меня ж теперь такой стойкий парфюм, что аж глаза режет! Несравнимый по стойкости даже с самыми дорогими, изысканными духами, типа «Jar Parfums Bolt of Lightning»! Остаётся только забить этот самый «Bolt».

Ну почему вместо запаха тёртой смородины, свежескошенной травы, цветущих георгинов и сломанных веток я вынуждена благоухать, простите, собачьим дерьмом, параллельно выслушивая претензии от подобных цветущих женщин?

Расстроенно запиливаю собаке в зад ещё две полные спринцовки жирной воды и зажимаю хвост. Чтоб, значт, настоялось до каберне совиньон или, там, шардоне.

Ну давай уже, выдай нам, не держи в себе! Изящные ноготочки отдельных личностей больше не могут ждать – помирают без педикюра.

Дальше случается непредвиденное.

– Да сколько можно возиться! – женщина подбегает и отталкивает меня от пса. Хвост шлагбаумом задирается кверху.

Не, ладно бы подбежала, но толкаться и наклоняться было зачем?

Ей в лицо, прям в лобешник в струе из жирного говнеца выстреливает костный кругляш.