Будни ветеринарного врача. Издание 2-е, исправленное и дополненное

– Я же могу давать его постоянно? – видимо, мужчина до сих пор верит, что собаке можно обойтись без операции.

Тщательно изучаю наставление к препарату. Правило номер дцать: «В любой непонятной ситуации перечитай инструкцию», даже если она не имеет отношения к делу. Например, этот препарат, судя по инструкции, точно не имеет отношения к ОРЖ.

– Здесь такого нет, – высказываю своё предположение я. – Здесь курс вообще не указан; видимо, дают однократно.

– Значит, можно давать постоянно? – переспрашивает мужчина кажется у стены.

Удивлённо смотрю на него, повторяю громче и отчётливее:

– Я бы так не сказала.

– Хорошо, – кивает мужчина. – Подаю пару месяцев.

– Я бы не стала, – медленно произнося слова, оцениваю, насколько буду услышана в этот раз.

– Я понял, – отвечает он, но мне так совсем не кажется. – Хуже не будет точно.

– Видите ли, – продолжаю разговаривать я сама с собой, – Вы должны понять, что пока желудок не подшит, у собаки постоянно будут рецидивы ОРЖ. Это может закончиться летально.

Мы и в этот-то раз еле успели!

– Я понял, – снова отвечает он. – Так я подаю ему этот препарат?

Господи, мужик, да ты можешь давать своей собаке хоть говно куриное, но какого ху… дожника тогда ты тратишь моё время своими дурацкими вопросами? Прям демонстрация того, как человек слышит только то, что хочет, даже когда ему говорят прямо противоположное!

– Я не знаю, – сдаюсь и капитулирую, криво-косо запихивая инструкцию в коробку с препаратом.

Когда ты, наконец, согласишься на гастропексию, чувствую, наши хирурги откажутся оперировать.

Ибо это вынос мозга ещё на стадии «здравствуйте».

Глава 11. Лишай

Жизнь – это игра. Играй, но не заигрывайся.

«Немцы – они молодцы, у них всё чётко: никакой дружбы на работе. Они даже на вечеринках не встречаются – не положено. Абсолютное разграничение рабочей и личной жизни…» – так я размышляю над своим положением в коллективе.

Я меняла клиники одну за другой, – откуда-то уходила сама, откуда-то выгоняли с диагнозом «слишком умная», и в итоге осталась без работы.

Плюнула, ушла в неквалифицированный труд, старательно пыталась забыть дозы препаратов и названия болезней, запихнув диплом куда подальше. Долги росли.

У меня был пакет сушёных яблок, заныченный с прошлого года в дальнем углу шкафа – их и ела. Потом яблоки закончились, и я пошла «сдаваться», сжимая в руке своё немногословное резюме.

Остаться оказалось несложно: коллектив был похож на одну большую семью. Вначале.