Преступление и наказание

Парень воротится, смеются над ним: “Ишь тебе фельдъегерь шею накостылял”, а парень, может, в тот же день прибьет молоду жену: “Хоть с тебя сорву”; а может, и за то, что “смотрела и видела”». – Дневник писателя за 1876 год, январь. – ПСС. XXII. 28. Ср. езду Платова в «Левше» Н.С. Лескова.]

Всё тело его было как бы разбито; смутно и темно на душе. Он положил локти на колена и подпер обеими руками голову.

«Боже! – воскликнул он, – да неужели ж, неужели ж я в самом деле возьму топор, стану бить по голове, размозжу ей череп… буду скользить в липкой, теплой крови, взламывать замок, красть и дрожать; прятаться, весь залитый кровью… с топором… Господи, неужели?

Он дрожал как лист, говоря это.

«Да что же это я! – продолжал он, восклоняясь опять и как бы в глубоком изумлении, – ведь я знал же, что я этого не вынесу, так чего ж я до сих пор себя мучил? Ведь еще вчера, вчера, когда я пошел делать эту… пробу, ведь я вчера же понял совершенно, что не вытерплю… Чего ж я теперь-то? Чего ж я еще до сих пор сомневался? Ведь вчера же, сходя с лестницы, я сам сказал, что это подло, гадко, низко, низко… ведь меня от одной мысли наяву стошнило и в ужас бросило…

Нет, я не вытерплю, не вытерплю![119 - Нет, я не вытерплю, не вытерплю! – Как пишет Тихомиров (138–139), «герой, переживая увиденный сон, отождествляет себя не только с Миколкой, <…> но и с замученной лошадью»; исследователь напоминает, как говорится о Раскольникове после убийства: «Раздевшись и весь дрожа, как загнанная лошадь, он лег на диван» (ПСС.

VII. 90); в ранней редакции, как показывает Тихомиров, связь со сном еще очевиднее: «весь дрожа <…> как одна загнанная лошадь, которую я видел в детстве» (ПСС. VII. 41).] Пусть, пусть даже нет никаких сомнений во всех этих расчетах, будь это всё, что решено в этот месяц, ясно как день, справедливо как арифметика. Господи! Ведь я всё же равно не решусь! Я ведь не вытерплю, не вытерплю!.. Чего же, чего же и до сих пор…»

Он встал на ноги, в удивлении осмотрелся кругом, как бы дивясь и тому, что зашел сюда, и пошел на Т-в мост[120 - …пошел на Т-в мост.

 – На Тучков мост.]. Он был бледен, глаза его горели, изнеможение было во всех его членах, но ему вдруг стало дышать как бы легче. Он почувствовал, что уже сбросил с себя это страшное бремя, давившее его так долго, и на душе его стало вдруг легко и мирно. «Господи! – молил он, – покажи мне путь мой[121 - Господи! – молил он, – покажи мне путь мой… – Ср.