Преступление и наказание

 – Слушай дальше. С другой стороны, молодые, свежие силы, пропадающие даром без поддержки, и это тысячами, и это всюду![130 - …молодые, свежие силы, пропадающие даром без поддержки… – Фридлендер (159–160) связывает эти слова с предисловием к французскому изданию «Происхождения видов» Дарвина, написанным переводчицей книги Клеменцией Августою Руайе, и возражением ей, содержащимся в статье Н.Н. Страхова «Дурные признаки» (Время, 1861. № 11. С. 158–172 второй пагинации). Страхов цитирует (в своем переводе) фрагмент предисловия: «Как скоро мы приложим закон естественного избрания к человечеству, мы увидим с удивлением, с горестию, как были ложны до сих пор наши законы политические и гражданские, а также наша религиозная мораль.

Чтобы убедиться в этом, достаточно указать здесь на один из самых еще незначительных ее недостатков, именно на преувеличение того сострадания, того милосердия, того братства, в котором наша христианская эра постоянно полагала идеал социальной добродетели; на преувеличение даже самопожертвования, состоящее в том, что везде и во всем сильные приносятся в жертву слабым, добрые – злым, существа, обладающие богатыми дарами духа и тела, – существам порочным и хилым. Что выходит из этого исключительного и неразумного покровительства, оказываемого слабым, больным, неизлечимым, даже самым злодеям, – словом, всем обиженным природою? То, что бедствия, которыми они поражены, укореняются и размножаются без конца, что зло не уменьшается, а увеличивается и возрастает на счет добра. Мало ли на свете этих существ, которые неспособны жить собственными силами, которые всею своею тяжестию висят на здоровых руках и, будучи в тягость себе самим и другим членам общества, где проходит их чахлое существование, занимают на солнце больше места, чем три индивидуума хорошей комплексии!» (Время. 169). Страхов возражает переводчице сочинения Дарвина прежде всего в том, что конкуренция, борьба, которую провозглашает Руайе, всегда присутствовала в человеческом обществе, что неравенство рас, утверждаемое Руайе, не может быть принято – и главное, что люди равны как люди, а не как животные или растения. «<…> [Э]то равенство признавалось никак не в смысле зоологическом, а с точки зрения совершенно особенной, странной, загадочной, таинственной: люди считают, что они равны между собою именно как люди, а не как животные.