Горький вкус соли

Нина перепрыгивала через лужи, стараясь не вляпаться в коровий навоз, лепёшки которого еле различались на развезённой вчерашним дождём земле.

– Сашка, Нинка! Домой! – вдруг услышали ребята.

Они нехотя остановились и оглянулись: мама, с убранными в узел волосами, в накинутой поверх платья телогрейке и в галошах на босу ногу, подбоченясь стояла около их барака, и смотрела на них. Нина тут же оглядела своё платье. Подол был сильно помят, но цел. Она вздохнула с облегчением и пригладила платье ладошками, потом посмотрела на брата.

– Ну, погоди же у меня! – погрозил Сашка кулаком Турлику. Васька, пробежав еще немного, чтобы оказаться в зоне недосягаемости двух самых главных драчунов на их улице, Сашки и Нинки, остановился. – Завтра всё равно поймаю, покажу тебе!

– А малина не ваша, она ничейная! – с обидой крикнул Васька издалека.

Мама, правда, тоже говорила Сашке, что малина, густо разросшаяся вокруг барака, была общей. Но Сашка так не думал. Всю жизнь, сколько он себя помнил за свои девять лет, они жили в собственном доме, который мама строила вместе с отцом.

«Что значит ничейная? Всё, что растёт под нашими окнами, – наше, а не ничейное. Ну и пусть, что мы переехали барак, всё равно земля наша. Без хозяина земля – круглая сирота», – размышлял он.

Так говорил отец, когда они всей семьей жили в отдельной избе, а не в общем бараке. Тогда, то есть всего ещё неделю назад, когда каждый клочок земли рядом с их домом был вскопан, засеян и давал урожай – зачастую единственную еду в их семье.

Только вот вышло всё как-то непонятно. Отец выгнал мать с дочками, Ниной и Галей, и двухгодовалым Тишкой в барак, а Сашка остался жить в доме с отцом. Это было неправильно. Сашка злился на себя и собирался разобраться со всем этим. Но, главное, пока он всё не исправил, нужно было действовать по обстановке. А значит, если мать осталась одна, если другой земли вокруг барака нет, настал его, Сашкин, черёд защищать их землю.

Только вот его размышления о малине не вязались с тем, что в бараке жило ещё семь таких же семей, как они.

И в каждой семье – и муж с женой, и детей куча. А у кого ещё и дед или бабка в придачу. Но ему не интересно было думать о них. Отец ничего не объяснял по этому поводу, не учил его, как жить, если жилище придётся делить с чужими людьми. Значит, всё оставалось по-прежнему: у земли должен быть хозяин и, если отец теперь не с ними, значит, хозяином будет он, Сашка.