На войне как на войне

У бачка он так же круто повернулся и опять стал считать, но в обратном порядке: «Двадцать четыре, двадцать три, двадцать два…» Когда он уперся в тумбочку дневального, в запасе у него осталось еще три шага… «Что за чертовщина?» – подумал Теленков и, поправив на боку противогаз, мрачно посмотрел на дневального.

– Стоишь?

– Стою, – ответил дневальный.

Понурый ответ дневального почему-то обидел дежурного.

– А как стоишь?

Дневальный посмотрел на сапоги, поправил штык на поясе и, виновато улыбнувшись, посмотрел на своего непосредственного начальника.

– Чего лыбишься? – обозлился Теленков. – Посмотри на свой вид. Подпоясался, как баба брюхатая… Подтяни живот.

Дневальный туго затянул ремнем живот, но от этого вид его не стал лучше. Живот пропал, зато выше ремня появился пузырь. Теленков сокрушенно покачал головой.

– Э-эх ты… а еще без пяти минут офицер, – он нагнулся и сильно дернул полу шинели… Дневальный едва устоял на ногах.

– Вот так! – сказал Теленков и, довольный собой, четко чеканя шаг, пошел к бачку.

На полпути остановился и, резко сдвинув рукав гимнастерки, посмотрел на руку сердито и сплюнул. Часы он уже три месяца назад как продал на рынке и деньги давно уже прокутил и проел. И до сих пор никак не мог отвыкнуть от привычки поминутно смотреть на руку.

– Птоломей! – крикнул он.

– Чего? – густым басом отозвался Птоломей.

– Сколько на твоих?

– Еще рано…

– Сколько?

Из прохода между нарами показалась плешивая голова Птоломея… За головой туловище с широченными плечами, а потом и короткие ноги в кирзовых сапогах…

– Без двадцати восемь, – сказал Птоломей.

Широко зевнул и потянулся.

Настоящая фамилия у Птоломея – Юдин. Кличку Птоломей он получил, как только появился в училище. И не столько за свой вид, сколько за свои причуды. В первые дни учебы вместо уставов и наставлений он читал на занятиях Спенсера с Гегелем. Сперва ему за это дали пять суток простого ареста, потом десять – строгого. Но «губа» не отучила его от страсти к философии.

И тогда Юдину категорически было запрещено выдавать в библиотеке книги. Жадный до книг, он набросился на уставы, учебники и в конце концов изучил их в совершенстве и лучше всех сдал выпускные экзамены… И теперь ему разрешили брать в библиотеке все что его душе угодно.

– Что это у тебя? – спросил Теленков.

– Это? – Птоломей постучал по книге пальцем. – Плутарх… Ты, наверное, и не слыхал про такого? – Последние слова словно хлыстом стегнули Теленкова.