Трилогия тумана (сборник)

Возможно, они-то знали ответ на все вопросы, которые беспокоили Макса с того вечера.

Наконец на синеватом горизонте забрезжили первые лучи зари. Макс быстро выбрался из постели и поспешил в гостиную. Максимилиан Карвер, полностью одетый, уютно устроился в кресле. Он читал книгу, по двинув ее поближе к свету керосиновой лампы. Макс понял, что не только он бодрствовал ночь напролет. Часовщик улыбнулся сыну и закрыл книгу.

– Что ты читаешь? – спросил Макс, указывая на пухлый том.

– Это книга о Копернике, – ответил отец.

 – Ты знаешь, кто такой Коперник?

– Я хожу в школу, – резонно заметил Макс.

У отца была манера задавать, казалось бы, совершенно нелепые вопросы.

– И что ты о нем знаешь? – не унимался он.

– Коперник открыл, что Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот.

– Примерно так. А ты представляешь, что это означало?

– Проблемы, – отозвался Макс.

Часовщик расплылся в улыбке и протянул толстую книгу мальчику:

– Возьми. Она твоя. Прочитай ее.

Макс с любопытством осмотрел со всех сторон загадочный фолиант в кожаном переплете.

Можно было подумать, книге не меньше тысячи лет. Она походила на обитель духа древнего гения, прикованного к страницам вековым заклятием.

– Ладно, – перешел к делу отец, – кто пойдет будить твоих сестер?

Макс, не поднимая глаз от книги, кивком дал понять, что уступает ему честь вырвать из объятий глубокого сна Алисию и Ирину, своих сестер пятнадцати и восьми лет.

Отец отправился трубить подъем для всей семьи, а Макс тем временем угнездился в кресле, спокойно открыл книгу и начал читать.

Через полчаса семейство Карвер в полном составе в последний раз переступило порог родного дома. Они отправлялись навстречу новой жизни. Вот так началось лето.

Макс как-то раз прочитал в одной из отцовских книг, что некоторые детские впечатления сохраняются в альбоме подсознания как фотографии или яркие картины, которые не тускнеют от времени. Сколько бы ни прошло лет, человек возвращается к ним, перебирая в памяти, как драгоценности, и помнит о них до конца дней.

Макс понял, что означают эти слова, впервые увидев море. Они ехали в поезде целых пять часов. Внезапно, когда состав вынырнул из темного туннеля, взору Макса открылась прозрачная, пронизанная светом безбрежная гладь. Синее море, искрившееся и переливавшееся золотистыми бликами под полуденным солнцем, отпечаталось на сетчатке его глаза, словно сверхъестественное явление. Поезд катил по рельсам всего в нескольких метрах от моря.