Калевала

В Маналу навек спускаясь,

Заклинаю на прощанье:

Никогда, отец родимый,

Жив покуда, в этих водах

Не лови сетями рыбу!

Матушка, жива покуда,

Из прозрачного залива

Не бери воды студеной

Ни для теста, ни для пива!

Никогда, любимый братец,

Не ступай на этот берег,

В волнах моря, жив покуда,

Не пои коня лихого!

Милая сестра-болтушка,

Не ослушайся совета:

Никогда водою здешней

Ты лица омыть не вздумай!

Ведь вода в заливе этом —

Кровь моя, руда из жилок,

Рыбы быстрые в глубинах —

Мое тело, стан мой гибкий,

Заросли кустов прибрежных

Из костей моих поднялись,

А трава береговая —

Распустившиеся косы.

Тихо сомкнулись над Айно тяжелые волны – навсегда утолило море девичью тоску и стало отныне от слез ее соленым.

В то время пробегал по берегу заяц и услышал песню Айно. Был тот заяц изрядным храбрецом в своем трусливом племени – взялся он доставить весть на родимый двор утопшей. Быстро помчался длинноухий: рассказал в доме красавицы, что больше не вернется к ним Айно, что отныне она – сестра тюленям и подруга рыбам, что потеряла облик человечий и стала русалкой в морских владениях Ахто, в свите царицы Велламо.

Зарыдала мать по бедной своей кровиночке и заказала всему роду, которым предводила, не качать в колыбели дочек, не растить для того лишь несчастных малых деток, чтобы потом насильно выдать замуж.

С такою силой текли из глаз старухи слезы, что залили платье и чулки с красной строчкой, а на земле, под ее ногами, разделились на три потока.

Так вышли три реки из слез материнской печали, из вод их поднялись три скалы: на каждой скале – холмик, на каждом холмике – береза, а на тех березах – три золотые кукушки. Кукуют кукушки в три голоса: одна на любовь гадает, другая зовет жениха, третья кличет радостные посулы. Но одну лишь беду накуковали всем золотые птицы: невеста без любви сгинула в море, одиночеством томится оставленный жених, несчастная мать изводится, выплакала глаза по дочери…

5. Вяйнемёйнен ловит в море сестру Йоукахайнена, но та вновь ускользает

Известили вскоре и Вяйнемёйнена о судьбе его невесты, сгинувшей в темных глубинах моря.

Опечалился старец и отяжелело его сердце. Дни напролет бродил он по дому в неясной заботе, пока однажды ночью не увидел во сне туманный остров, где в воде под скалой, за мглистым мысом резвились весело девы Велламо – русалки из владений Ахто. Манил к себе этот остров вещего старца, а чем – не мог понять песнопевец.