Калевала

 – Мне ли не знать, чему дивиться в Калевале, но не встречал я здесь золотой ели. Неужто мне глазам не верить?

– Раз слова моего недостаточно, – сказал мудрый старик, – так пойдем туда – сам увидишь: правда это или пустые россказни!

Пошли они на рубежи Осмо – туда, где напел Вяйнемёйнен золотую ель и где зачаровал светила. Увидел кузнец небывалое диво, и никак ему не налюбоваться сиянием дерева, месяцем в верхушке, небесной Медведицей на ветвях.

– Если и теперь не веришь, – схитрил Вяйнемёйнен, – полезай наверх да сними Медведицу и месяц – уж руки твои тебя не обманут!

Так Ильмаринен и сделал – полез на ель под небеса, чтобы снять с ветвей светила, руками пощупать диво, а золотое дерево тихонько над ним потешается:

– Эх, герой – простая душа! Эх, богатырь несмышленый! Как дитя неразумное, полез ты наверх, чтобы пощупать призрачный месяц, чтобы в руки взять отблеск созвездия!

А Вяйнемёйнен тем временем, дабы разбудить бурю и всколыхнуть воздух, запел могучую песню, прося ветер умчать Ильмаринена на своей лодке в Похьолу, в зябкую страну тумана.

Прямо во двор хозяйки Похьолы принес кузнеца ветер, да так неслышно, что даже косматые псы не забрехали. В то время Лоухи как раз во дворе стояла – удивилась она гостю и говорит:

– Из каких ты будешь героев, если ходишь путем ветров, по дорогам воздушных саней, так что и собаки тебя не чуют?

– Не затем я пришел сюда, – достойно ответил кузнец, – чтобы у чужих ворот затевать с собаками свару.

– А не слыхал ли ты, чужеземец, – спросила богатыря редкозубая старуха, – об искусном мастере Ильмаринене? Давно мы его здесь ожидаем – обещан он нам, чтобы выковать Сампо.

– Знаком я с этим кузнецом, – усмехнулся горько пришелец. – Я и есть Ильмаринен, тот самый искусный мастер.