Дайвер

Еще Юра, как раз мой адвокат и третий наш с Джазом друг детства, но у него профессиональный холодок ко всему, сложно его понять еще со школы. Ромка, зараза, спорщик, но все-таки он такой свой, родной. Да и как ему не спорить – только встретились, а я ему сразу свою систему координат двигать начинаю. Он, наверно, в своем печальном окружении привык к другому образу жизни. Интересно, когда он сопротивление-то встречал последний раз?

ГЛАВА 2

«Тюрьма – недостаток пространства, возмещаемый избытком времени»

– …Да все эти бабы – с***, – резко доносится голос Черепа из привычного шума.

Он со звоном грохает ладонью об стол при очередном ходе в домино.

Сокамерники в игре что-то бурно обсуждали и, как это частенько бывало, нелестно отзывались о женщинах. Я уже привык слышать бредовые разговоры и научился переключать свое внимание на книги, стараясь не присоединяться к диалогу.

– Че все сразу? Такие попадались, значит. Вот у меня жена, например, совсем не с***, – это уже Ромка, слышно, что на взводе.

– Какие только не попадались! И твоя – она ж баба, значит, тоже с***, – ржет Череп.

– Слышь, ты, п****, пасть свою заткни! – Несколько глухих ударов.

– С***, за п***** ответишь! – Звуки борьбы, мужики принялись разнимать Черепа с Джазом, я подскакиваю, но движения уже нет, невнятные восклицания, и все стихло. Как-то совсем стихло.

Ромка, быстро отмывший нос от крови, переступая разбросанные по полу домино и тяжело дыша, подходит к моей шконке с двумя дымящимися кружками.

Майки на нем уже нет, зато видна криво набитая поперек груди татуировка: «Jazz from the heart»[24 - Jazz from the heart (англ.) – Джаз от сердца.].

– А что на английском? Русских слов мало? – поинтересовался я, специально не задевая тему драки, надо, чтобы остыл.

– Джаз родился в Америке, вот «по-американски» и написал, – ухмыльнулся Ромка.

– А вот я сторонник всего нашего, русского и настоящего.

– Да я тоже за все естественное! Если музыка – то на виниле, книги – на бумаге, наркотики – по вене! Я – за все натуральное и настоящее! – Джаз расплылся в улыбке, но от боли тут же прикоснулся рукой к разбитой губе.

Я подхватил, чтобы не уходить в обсуждение разборок в хате:

– И в настоящем человек устроен так: у него есть душа и тело, а еще – дух. Трехмерна не только реальность, но и мы сами. И вот если ввести духовное измерение, третью координату – все становится на свои места, даже твоя крутая философия.