Дайвер

 – Все-таки решилась продать недвижимость, записанную на нее, и закрыла твои долги по налогам. Все четко сделала.

– Видишь? Цени меня! Ты никогда не замечаешь, какая я у тебя хорошая.

– Лара, тюрьма заставила меня прозреть.

– Егор, ты не изменился! – то ли досадливо, то ли шутливо оттолкнула она меня. – Идем?

– Я не шучу. Люблю тебя. Наговоримся еще, ты подожди в машине, я Юре скажу по делу пару слов.

– Ну какие дела у близких людей? Юра, поедем к нам, выпьем все вместе? – Лариса прямо сверкнула глазами на нас обоих, но друг, конечно, отказался, понимая меня: первый день «разрешения столь долгого поста».

Лариса многообещающе провела рукой по моей груди и ушла. Я бы, конечно, ни на минуту не задержался в душном коридоре суда, но Джаза надо было выручать. Сидя на порванной, еще совдеповской скамье, я немедля начал:

– Помнишь Ромку? Ну он меня еще на льдинах в школе спас? Дружили-то все?

– А-а-а-а, этого? Героя? – поморщился Юра.

– Ну да. Так он и правда молодец. Тусили всем классом, а мы с тобой к нему еще ходили пластинки слушать… Так вот он сейчас со мной в камере был.

И я коротко описал ситуацию с Ромкой, попросив сделать все, что было в силах адвоката.

– Выходит, дело срочное. Ну ладно, придется постараться, что ж поделать, – похоже, Юра растерялся, не знал, что ответить, но отказать мне не решился.

– Юр, помоги, мы же росли вместе. Деньги найду, производство ведь у меня скоро опять заработает. – Я и раньше был уверен в адвокатских талантах Юры, а теперь доверял ему на все сто: любые ресурсы подключит и задачу выполнит.

– Понятно. Наведу справки, завтра после обеда дам знать.

Спускаясь вниз, я столкнулся на узкой лестнице с отцом Василием – нашим тюремным священником. Его было трудно не заметить, и не только из-за рясы, – благодаря огненно-рыжему цвету волос и плотной комплекции. Они давали поводы зэкам над ним подтрунивать, сравнивая то с агитками-карикатурами на «попов», то с пушкинским «толоконным лбом». Но батюшке шутки даже помогали: обезоруживающая улыбка и самоотверженность хорошего слушателя были известны кающимся в СИЗО.

– Егор, вас освободили! Невиновен! Слава Богу!

– Да, отче, спаси Господи за молитвы. Рад невероятно!

Он забавно сдвинул рыжеватые брови и погрозил мне пальцем:

– Храм не забывай! Бога не забывай!

– Да ну что вы, я так привык к духовной литературе. К молитве. Не забуду.

Отец Василий посерьезнел:

– Я тут по благословению владыки уже пять лет.