Предания, сказки и мифы западных славян

Коль не отправлюсь я на тот свет,

вновь зацветет любви нашей цвет!

Пока же в память обо мне

пряди-ка нить в веретене,

усердной пряхой будь!»

IV

А в глубине чащи лесной

что было с девушкой брошенной?

Шесть открытых потоков было,

кровь из них ключами била

на зеленый мох.

Внезапно взошла ее счастья мощь,

а ныне грозила ей смерти ночь:

вот-вот жизнь из тела уйдет навсегда,

беда пришла к ней, беда, беда

из-за любви короля!

Откуда-то из глубины лесных скал

старец чудесный к ней поспешал,

седые усы у него по колено —

он девушки тело взвалил на рамена

и в пещеру отнес.

«Встань-ка, сынок, ты хват, беги,

веретенце златое с собой бери:

в королевском замке его продавай,

за цену одну его отдавай,

только за ноги». —

Сидит парнишка у ворот,

веретенце златое продает.

Королевна глядит на него в окно:

«Вот бы купить мне то веретено

из красного золота!»

«Узнайте, мама, нет покою,

почем веретено златое?» —

«Купите, пани, стоит малость,

отцу недорого казалось:

только две ноги».

«За ноги? Ай-яй, диву быть!

Но мне так хочется купить:

идите, мамочка, в каморку,

лежат там ноги нашей Дорки,

дайте их ему».

Парнишка ноги быстро взял

и в чащу леса побежал. —

«Подай, сынок, живой воды,

пускай исчезнут все следы

этих страшных ран».

И рану к ране приложил,

в ногах огонь живой ожил,

и вдруг срослось мгновенно тело,

всегда как будто было цело,

цело-невредимо.

«Иди, сынок, теперь велю я,

возьми ту пряслицу златую,

в королевском замке ее продавай,

за цену одну ее отдавай,

только за руки».

Сидит парнишка у ворот,

златую пряслицу продает.

Королевна глядит на него в окно:

«Ох, о пряслице этой мечтала давно

к веретену моему!

Встаньте, мамочка, с лавицы,

спросите, почем эта пряслица?» —

«Купите, пани, стоит малость,

отцу недорого казалось:

только две руки».

«За руки! Диву, диву быть!

Но мне так хочется купить:

идите, мамочка, в каморку,

лежат там руки нашей Дорки,

дайте их ему».

Парнишка руки быстро взял

и в чащу леса побежал. —

«Подай, сынок, живой воды,

пускай исчезнут все следы

этих страшных ран».

И рану к ране приложил,

в руках огонь живой ожил,

и вдруг срослось мгновенно тело,

всегда как будто было цело,

цело-невредимо.